Два эпизода «Саги об Эгиле» стали хрестоматийными примерами рунной работы: Эгиль вскрывает рунами отравленный рог и Эгиль вырезает руны, чтобы поднять и исцелить больную девушку. Оба вставлены в стихи, оба показывают руны в деле, и оба содержат прямое предупреждение — о том, что бывает, когда руны режет неумелый. Разбирать их стоит вместе, потому что вместе они дают редкое: правило.
Рог на пиру
Первый эпизод — на пиру, где Эгилю подносят рог с питьём, и он подозревает, что там подмешана отрава. Он вырезает руны на роге, окрашивает их своей кровью и произносит вису. По саге рог лопается, питьё проливается — порча вскрыта, беда отведена. Здесь виден полный строй рунной работы разом: резать, красить (кровью), называть (висой). И здесь же — прямое назначение: руны употреблены как защита и проба, знак, который вскрывает скрытое зло. Кровь как краска прореза — не украшение сцены, а часть обряда; о том, что предписано и чем это заменяют, — в исландской линии о крови и заменителях.
Больная девушка и китовый ус
Второй эпизод резче и поучительнее. Эгиль приходит в дом, где давно и тяжело больна девушка. Ей уже пытались помочь: некий сын хозяина, желая ей добра (по саге — приязни), вырезал руны, чтобы её исцелить, но сделал это неумело. Эгиль находит спрятанный в постели китовый ус с вырезанными рунами, вычитывает их, соскабливает негодные знаки и сжигает стружку, велит выветрить постель — и лишь потом режет правильные руны. Девушке становится легче. И тут сага вкладывает Эгилю в уста знаменитое правило.
Правило: не режь рун, если не умеешь
Смысл висы прямой: рун не должен резать тот, кто не умеет их читать; на тёмном знаке многие спотыкаются. Неверно вырезанные руны, сказано, легли девушке во вред вместо пользы — «десять тайных знаков» были нарезаны так, что дали ей долгую хворь. Это одно из самых честных мест во всей теме рунной магии, и оно из самого источника, а не из позднего морализаторства:
- Руна действует независимо от намерения резчика. Юноша хотел добра, а сделал зло — потому что вырезал неверно. Благое желание не спасает от кривого знака.
- Порча бывает нечаянной. Не всякий вред от рун — злой умысел; неумелая работа сама по себе опасна.
- Снятие — через уничтожение носителя. Эгиль не «перезаряжает» знак, он его соскабливает и сжигает, а постель велит выветрить. Испорченное убирают физически, прежде чем ставить новое.
Что отсюда берут
Эти два эпизода дают то, чего не даёт справочник значений, — рабочие правила, засвидетельствованные текстом:
- Полный строй работы: резать, красить, называть; кровь как краска прореза — в источнике.
- Руны как проба и защита: знак, вскрывающий скрытое зло (рог), и знак, исцеляющий (девушка).
- Требование умения: неумелая резьба вредит; за знак отвечает тот, кто режет, а не тот, кто хотел добра.
- Снятие уничтожением: негодный знак соскабливают и сжигают, место проветривают.
Почему этот случай важнее прочих
В теме, где почти всё позволяет спорить о датировке и достоверности, эпизод с девушкой ценен тем, что даёт не образ, а норму — сформулированное правило поведения. Большинство саговых сцен показывают, что руны что-то делают; здесь сказано, при каком условии они делают благо, а при каком — вред, и условие это — умение резчика, а не сила знака и не доброта намерения. Это редкий случай, когда источник сам проговаривает технику безопасности, и потому висе Эгиля веры больше, чем позднейшим уверениям, будто «руна сама разберётся» или «главное — намерение». Сага говорит обратное: разбирается не руна и не намерение, а рука. Второй эпизод, с рогом, добавляет к этому, что руны годятся не только нападать и лечить, но и вскрывать скрытое — служить пробой на подложенное зло. Вместе они очерчивают рунную работу трезво: сильный, но требовательный инструмент, который наказывает за небрежность.
Ниже — рабочая реконструкция по эпизодам, а не обряд из письменного чина; техник самоповреждения ради крови здесь нет, о заменителях — отдельно.
- Не режут того, чего не понимают. Правило Эгиля — первое: кривой знак опаснее отсутствия знака.
- Проверяют и снимают чужое. Прежде чем ставить своё, ищут и убирают уже нанесённое — соскабливают, сжигают носитель, проветривают место.
- Режут, оживляют, называют — по строю рунной работы; кровь заменяют, как описано в исландской линии.
- Отвечают за результат, а не за намерение — как в саге: важно, что вырезано, а не что хотелось.
Своё переложение по-русски, по строю заговора, а не как перевод висы:
Не режу знак наугад и добром себя не оправдываю: что вырежу, то и станет, худо ли, ладно ли. Сперва сыщу чужое, что легло во вред, — соскоблю, сожгу, пущу по ветру. Потом положу своё, ровно и в толк. А коли не знаю знака — руки прочь: на тёмной резьбе не один споткнулся.
Мера и осторожность
Главный урок Эгилева случая — трезвость: руны не безобидны и не прощают неумения, вред от них бывает без всякого злого умысла. Признак, о котором говорят практикующие вслед за сагой: прежде чем лечить знаком, ищи знак уже поставленный — часто «непонятная хворь» в источнике оказывается кривой чужой резьбой. Это перекликается с общей осторожностью рунной работы: за знак отвечает рука, а не сердце. О строе рунной магии — в статье о рунной магии по источникам; о находках-оберегах — в статье о рунических амулетах; о крови как краске и её замене — в исландской линии рубрики.