Один эпизод «Саги об Эйрике Рыжем» стоит особняком: это единственное во всей древнескандинавской словесности развёрнутое описание сейда в действии — от прихода вёльвы до ответа. Всё, что говорят о «порядке северного прорицания», в конечном счёте опирается на него. Поэтому его разбирают не как красивую сцену, а как главный источник, и разбирать надо по частям, отделяя сказанное от достроенного.
Место и повод
Дело в Гренландии, в голодный год. В усадьбе Херьольвснес живёт хозяин Торкель, к которому на зимние пиры приходит вёльва по имени Торбьёрг, прозванная Малой Вёльвой (lítilvölva): последняя из девяти сестёр, все остальные умерли. Её обходной круг по усадьбам — обычай: люди хотят знать, когда кончится недород. Это важно для понимания: сейд здесь не тайное радение узкого круга, а публичная услуга, которую заказывают ради насущного — урожая, промысла, судьбы года.
Как она одета
Сага подробно описывает облик вёльвы, и подробность эта не случайна — она сообщает статус ремесла. На Торбьёрг синий плащ, унизанный по подолу камнями, ожерелье из стеклянных бус, на голове чёрный смушковый капюшон на белой кошачьей подкладке. В руке посох (völr) с навершием, окованный медью и убранный камнями, — тот самый предмет, что дал вёльве имя. На поясе — большая кожаная сума, где она держит снадобья, нужные для ворожбы. На ногах мохнатые телячьи башмаки, на руках кошачьи рукавицы мехом внутрь. Каждая деталь — знак: посох, кошачий мех (кошка — зверь Фрейи, от которой, по Снорри, пошёл сейд), особая сума. Археология эту картину подтверждает: женские погребения с железными жезлами, привозной утварью и семенами дурманящих трав — та же связка «посох, достаток, снадобье».
Особая еда
Прежде чем работать, вёльву кормят, и кормят по правилу. Ей подают кашу на козьем молозиве и блюдо из сердец всех животных, какие были в усадьбе. Ест она медной ложкой и ножом с рукоятью из моржового клыка, обломанным на острие. Смысл сцены не в экзотике: перед работой вёльву отделяют особой пищей и особой утварью, выводят из обычного застолья. Это подготовка, разметка границы между будничным и предстоящим.
Условие: песня
Наутро, когда всё готово для сейда и Торбьёрг поднимается на высокое сиденье с подушкой, набитой куриными перьями, обнаруживается, что дело не пойдёт без песни. Вёльва объявляет: нужны женщины, знающие напев вардлокур. Таких в крещёной уже усадьбе нет. Признаётся молодая исландка Гудрид: песне научила её приёмная мать, но петь языческое христианке совестно. Её уговаривают. Женщины встают кругом около помоста, Гудрид поёт так, что красивее, говорят, никто не слыхал. И только тогда приходят духи. Это узловая точка всего эпизода: сейд не работает без хора и без песни; сидящая наверху не поёт сама — она слушает и принимает. Разбору песни отведена отдельная статья.
Ответ
После пения Торбьёрг благодарит: многие духи сошлись на красивый напев, и теперь ей открыто многое, прежде скрытое. Она даёт ответ на главный вопрос — недород и мор скоро кончатся, весной станет легче. Затем к ней подходят по одному спрашивать о своём: о будущем, о браке, о судьбе. Отвечает она поимённо, и, как замечает сага, сбылось почти всё. Здесь виден порядок: сперва общий вопрос, ради которого звали, потом частные, по очереди, лицом к лицу, вслух.
Что отсюда берут, а что достраивают
Из эпизода твёрдо вычитывается рамка: приход и приём вёльвы; особая одежда с посохом; отделяющая еда; помост с подушкой; хор женщин кругом; песня как условие прихода духов; сидящая, которая не поёт, а принимает; ответ сперва общий, потом поимённо; сбываемость как мерило. Это и есть скелет, на котором держится вся реконструкция северного прорицания.
Чего в тексте нет и что дописано позже: ни слова о том, куда «уходит» вёльва и что она при этом переживает; нет описания транса изнутри; нет сторон света, стихий, призывания именных богов по кругу, работы с дыханием, «путешествия по мировому древу». Всё это — наращения XX–XXI веков, иногда разумные, но не саговые. Нет и одиночной практики: сейд здесь коллективен по устройству, певицы необходимы, и без них вёльва бессильна при всём своём умении.
Как это собирают сегодня
Ниже — рабочая реконструкция по этому эпизоду, а не обряд из источника.
- Готовят место и вёльву заранее: помост или высокое сиденье, подушка, при желании — отделяющая еда до начала.
- Хор становится кругом и держит песню; сидящий молчит.
- Сперва — общий вопрос, ради которого собрались.
- Затем — частные, по одному, поимённо, вслух.
- Возврат: песня смолкает по знаку, сидящего окликают по имени, сводят вниз, кормят.
Свой призыв по-русски, по строю северной речи, а не как перевод саги:
Сидит высоко та, что видит далеко. Идите на голос, кто ходит вокруг, кто в этой земле и в этом камне: скажите, что было, покажите, что есть, назовите, чему быть. Кто пришёл на песню — тому честь; кто пришёл взять — тому ни хлеба, ни слова. Сказано — и держится.
Отклик и мера
Мерило у самой саги простое и трезвое: сбылось почти всё. Не «было красиво», а сошлось с делом. Это и есть проверка. Главная ловушка — гладкий полный ответ, собранный собственным ожиданием; в нём надо искать то, чего спрашивающий знать не мог. Если такого нет — работы не было, как бы ни звучал напев.