Сейд считался немужским делом, и обвинить мужчину в занятии им было тяжким оскорблением, за которое по закону полагалась месть или вира. При этом высшим мастером сейда прямо назван Один. Это противоречие — не поздняя путаница, оно стоит в самих источниках, и разбирать северную практику, обходя его, нельзя.
Что такое эрги
Эрги (ergi, прилагательное argr / ragr) — одно из самых заряженных слов древнескандинавского. Прямого русского соответствия нет. Это немужественность, но не трусость и не слабость вообще, а именно «принимающая», пассивная роль — телесная и всякая иная, — которая для свободного мужчины означала потерю чести. Назвать мужчину argr значило сказать, что он занимает не своё, женское положение. Оскорбление это было настолько нестерпимым, что стояло в особом разряде.
Полный нид: подсудная брань
Исландский и норвежский закон знал понятие fullréttisorð — «слова полного возмещения», брань, за которую мстят как за увечье. В этот разряд входили три обвинения, и все три — об эрги: что мужчина рожал детей, что он был кем-то «использован» как женщина, и что он ragr. За такое слово закон давал право убить обидчика или взыскать полную виру. Отдельно каралась и вещественная форма оскорбления — резной образ двух мужчин в позорном положении, поставленный на укор. То есть немужественность — не бытовая колкость, а юридически определённая тяжесть; о её резной и словесной формах — в статьях о нидстёнг и о ниде как слове.
Почему сейд попал в эту зону
Прямая связь сейда с эрги названа один раз, но авторитетно — Снорри в «Саге об Инглингах». Перечислив, что даёт сейд, он добавляет: с этим искусством связана такая эрги, что мужам не казалось пристойным им заниматься, и потому обучали ему жриц. Почему именно сейд — источник не объясняет, и дальше идут догадки, которые стоит называть догадками:
- «Принимающая» роль в самой работе. Сидящий на помосте не действует, а раскрывается: впускает в себя, отдаёт тело, ждёт прихода. Это структурно та же пассивность, которую клеймит эрги.
- Женское ремесло. Сейд — по преимуществу дело вёльв; мужчина в нём занимает женское место уже тем, что делает женскую работу.
- Связь с телом и границей. Гальдр — голос, действие вовне, и им мужчине заниматься не зазорно; сейд работает иначе, через уход и раскрытие, и попадает в другой разряд.
Ни одно из объяснений не доказано. Твёрдо только то, что сага проводит границу: гальдр — можно, сейд — стыдно.
Узел: Один сейдом владеет
И вот тот же Снорри, в том же тексте, говорит, что Один владел сейдом и творил его сам, и что это давало наибольшую силу. Бог делает то, за что человека объявили бы argr. Узел не развязывается упрощением, но его можно назвать точно:
- Богу можно то, что человеку нельзя. Один и так вне обычной чести: он жертвует глазом, висит на дереве, меняет облик, обманывает. Мастерство в постыдном для людей деле — часть его образа, а не образец для подражания.
- Оскорбление знали и им пользовались. В «Перебранке Локи» Локи прямо колет Одина тем, что тот бил в бубен и колдовал по-вёльвиному на острове Самсей, «а это, — говорит он, — повадка argr». То есть даже к богу это обвинение прикладывали как укол.
- Мужчины-сейдмады существовали. Иначе не понадобился бы ни закон, ни брань. Рёгнвальд Réttilbeini, сын конунга, по преданию занимался сейдом и был за это сожжён; в родовых сагах колдуны-мужчины гибнут регулярно. Клеймо не отменяло явления, оно его сопровождало.
Гальдр можно, сейд нельзя
Резкость границы видна из того, что рядом с сейдом стоит гальдр — тоже словесная магия, тоже действие силы, — и он мужчине не в укор. Разница не в том, что одно сильнее другого, а в направлении. Гальдр — голос, посыл наружу, наступление: поют, режут, называют, бьют словом. Это укладывается в мужской образ действия. Сейд идёт иначе — через уход, раскрытие, ожидание прихода, отдачу тела под чужую волю. В картине чести, где мужское — активное, наступающее, «дающее», а немужское — принимающее, сейд самим своим устройством оказывается на «женской» стороне, и никакая сила результата этого не меняет. Поэтому один и тот же человек мог без урона для чести заниматься гальдром и резать руны, но не мог сесть на помост и раскрыться, не рискуя услышать в свой адрес самое тяжёлое слово.
Полезно и то, что клеймо было орудием, а не просто оценкой. Обвинением в эрги пользовались в тяжбах и распрях, им валили противника, его вырезали на шесте и слагали в стихах. Значит, приписать мужчине сейд можно было и без всякого сейда — как удар по чести. Часть саговых «колдунов-мужчин» вполне могла быть оклеветана этим приёмом, и отделить настоящего сейдмада от оболганного по тексту саги часто нельзя.
Что с этим делать практику
Для сегодняшней работы важно различать факт и позднее наращение. Из источников твёрдо: эрги — реальная и юридически весомая категория; сейд её на мужчину навлекал; при этом мифологический образец мужского сейда есть — Один. Что здесь реконструкция: современные объяснения «почему сейд немужской» — гипотезы, а не свидетельства; попытки объявить клеймо чистой христианской вставкой не проходят, потому что понятие эрги дохристианское и стоит в языческом же законе. Северная символика и роли не раз перетолковывались задним числом; здесь честнее всего сказать, что источник фиксирует запрет и исключение из него — и не выдавать ни одну из современных интерпретаций за голос саги.
О вещественной форме оскорбления — в статье о нидстёнг; о словесной — в статье о ниде.