Принято делить сатанизм по вопросу «веришь ли ты, что Сатана существует». Деление это ничего не объясняет и почти ничего не предсказывает: два человека с противоположными ответами могут делать в круге одно и то же, а два человека с одинаковым ответом — совершенно разное. Настоящая граница проходит в другом месте. Она проходит там, где решается, чем является сам ритуал: устройством, действующим на оператора, или обращением к тому, что оператором не является.
Почему привычная ось не работает
Три причины, и все три проверяются на живом материале.
Онтология не влияет на исполнение. Возьми ритуал разрушения. Атеист и теист исполнят его одинаково: те же слова, тот же накал, та же длительность. Разница появится не в круге, а после — в том, что каждый будет считать результатом и что станет делать, если результата нет.
«Теистический» склеивает несводимое. В одну графу попадают: Сет Храма Сета как обособленный разум; Люцифер люциферианских линий как несущий свет; библейский противник, взятый буквально; безличный «ток» драконианских систем, который вообще не лицо и не адресат. Между этими позициями расстояние больше, чем между любой из них и атеизмом ЛаВея.
Большинство практиков в ответе не уверены. Обычная позиция человека, проработавшего лет десять, — «я не знаю, чтó отвечает, но что-то в этой работе ведёт себя не как я». Такой человек ни в одну из двух граф не помещается, а практика у него при этом вполне определённая.
Первая рамка: ритуал как психодрама
Позиция ЛаВея, изложенная им прямо. В комнате нет никого, кроме людей. Ритуал — устройство, работающее на самом операторе: обстановка, темнота, запах, ритм, повторение, крик, страх, возбуждение. Он называл это камерой интеллектуальной декомпрессии — местом, где на час отключается недоверчивость, чтобы желание оказалось названным целиком и без стыда.
Из этой рамки выводится всё остальное, и выводится строго.
- Механизм известен. Он психофизиологический. Никакой второй стороны нет, значит нечему приходить и не с кем договариваться.
- Проверка одна. Изменилось ли состояние оператора и, следом, его поведение. Событий во внешнем мире тут ждут через это звено, а не помимо него.
- Ошибиться можно только в одну сторону. Ритуал бывает слабым — не пробрал, не разрядил. «Пришло не то» в этой рамке невозможно по определению.
- Отказа не бывает. Отказать некому.
- Закрытие декоративно. Формула завершения у ЛаВея есть, но она ставит точку, а не отпускает: отпускать нечего.
- Цена целиком твоя. Единственное, что с тобой сделает ритуал разрушения, — это то, что делает с человеком час непрерывной ненависти. Цена реальная, но внутренняя.
Вторая рамка: ритуал как обращение
Позиция Храма Сета и всех линий, работающих с клипот, с каинитской преемственностью, с Лилит или с Апопом. В комнате есть второй — или, мягче, есть порядок вещей, не совпадающий с психикой оператора.
Меняется всё сразу.
- Текст адресован, а не произнесён. Слова обращены, и потому их точность имеет значение другого рода.
- Ответ может быть не тем. И может быть отказом. Отказ — сведение, а не осечка.
- Появляется вопрос согласия и долга. Традиции, работающие в этой рамке, единодушно называют цену не только внутреннюю. Что именно причитается и чем платят, каждая система говорит по-своему, но говорят все.
- Закрытие становится процедурой. Пришедшее отпускают, работу закрывают, и существуют признаки того, что закрытие не состоялось. В этой рубрике сказано прямо: выход — половина ремесла.
- Возникает своя болезнь. Отличить ответ от собственного эха. Атеистическая рамка от этой болезни избавлена; тут она главная.
Как определить, в какой рамке ты на самом деле
Заявленная позиция человека и его фактическая рамка расходятся постоянно, причём в обе стороны. Атеист, который дважды переделывал формулу отпуска, потому что «первый раз не отпустилось», работает в рамке обращения, что бы он ни говорил вслух. Теист, который никогда не проверял отклик и ни разу не получил отказа, работает в психодраме независимо от своих убеждений.
Проверка простая, четыре вопроса, и отвечать на них надо по своим записям, а не по памяти.
- Есть ли у твоей работы отпуск? Не финальная фраза, а именно процедура возвращения пришедшего. Если нет — рамка первая.
- Случался ли отказ? Не неудача, а внятное «нет». Если за годы практики отказа не было ни разу, тебе отвечает не второй, а ты сам: сам себе никто не отказывает.
- Приносила ли работа то, чего ты не знал? Сведение, которое ты не мог получить из себя и которое потом подтвердилось. Если ни разу — рамка первая, и это не приговор, а описание.
- Есть ли цена, которую платят не тебе? Если единственные издержки твоей практики — усталость и настроение, ты в психодраме.
Три «нет» из четырёх — рамка ясна. Дальше начинается собственно работа: приводить в порядок надо ту рамку, в которой ты стоишь, а не ту, о которой говоришь.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции:
Прежде чем звать, скажу вслух, кого зову и зову ли вообще. Если в этой комнате нет никого, кроме меня, — пусть так и будет названо: я говорю сам с собою и делаю это нарочно, и всё, что случится, случится со мною. А если есть второй — пусть назовётся, и пусть скажет мне то, чего я не знал, и пусть будет волен отказать. Условие моё одно: своего голоса, вернувшегося ко мне через стену, я не приму за ответ. Что придёт — уйдёт до рассвета, и в доме моём не останется. Час назван, слово сказано, работа закрыта.
Третья рамка, о которой обычно забывают
Есть и такая, которая не сводится ни к психодраме, ни к обращению: ритуал как публичное высказывание. Обряд здесь не действует ни на оператора, ни на второго, а адресован третьему — обществу, суду, прессе. Его успех измеряется юридическим или общественным последствием. Это устройство разобрано отдельно, в статье о Сатанинском храме и политическом активизме, и путать его с двумя первыми не стоит: инструмент другой и оценивается другими мерками.
Почему это важнее, чем кажется
Из выбора рамки следуют вещи вполне бытовые.
Чем считать провал. В первой рамке — недоработал, повтори жёстче. Во второй — отказали, и повторять то же самое бессмысленно, надо понять, за что.
Что делать с прилипчивостью. Состояние, когда тема возвращается сама и разговор внутри головы не выключается, в первой рамке лечится паузой и бытом. Во второй сначала проверяют, закрыта ли работа. Ошибка в выборе объяснения стоит недель.
Как читать удачу. В первой рамке совпадение объясняется тем, что ты сам изменил поведение. Во второй его надо ещё отделить от малой магии — от того, что ты сделал руками, не заметив. Оба разбора полезны, но это разные разборы.
Где риск. Психодрама рискует одержимостью собственным замыслом, самообманом и постепенным уходом от людей. Обращение несёт то же самое плюс класс рисков, который традиция называет своими словами: захваченность вызванным, связанность собственной клятвой, незакрытая работа. И в обеих рамках одинаково: людям с психотическими и биполярными расстройствами эта практика противопоказана прямо, потому что ощущение присутствия отвечающего в таких состояниях приходит само и отличить его нечем.
Оба ответа честны. Нечестен только третий вариант — говорить одно, а работать в другом. Именно этот разрыв и был содержанием раскола 1975 года, когда одна сторона утверждала, что вторая публично держится символа, а внутри работает с адресатом.