Под чёрной мессой понимают две несовместимые вещи: судебно-исторический мотив, тянущийся из процессов XV–XVII веков, и театральный чин, написанный в 1972 году как психодрама. Первое известно почти исключительно по показаниям на допросах, второе имеет автора, дату и объявленную цель. Смешивать их бессмысленно, и разбор идёт раздельно.

Почему это вообще христианский обряд

Инверсия мессы предполагает веру в мессу. Осквернять облатку имеет смысл только тому, кто убеждён, что она действительно есть тело; для человека, считающего её куском пресного хлеба, действие пусто. Отсюда следствие, которое ставит на место половину разговоров: чёрная месса — явление внутри христианской картины мира, а не вне её. Она требует сохранного благоговения, чтобы было что ломать.

Слой первый: обвинения и протоколы

Описания шабаша с перевёрнутой литургией складываются в демонологической литературе XV–XVII веков — у авторов, которые сами обрядов не видели, но собирали показания. Показания добывались под пыткой или под угрозой, по заранее заданному списку вопросов, и потому сообщают в первую очередь о том, что хотели услышать следователи. Так же устроено и дело тамплиеров начала XIV века, где признания были отозваны при первой возможности.

Самый содержательный узел — французское дело о ядах, 1677–1682. Особая следственная палата разбирала парижский промысел, в котором сходились торговля ядами, вытравливание плода, гадание и заказные обряды на любовь. Ключевые фигуры — гадалка, известная как Ла Вуазен, казнённая в 1680 году, и несколько священников, служивших за плату «мессы о любви» с прямым использованием литургии в магических целях. В показаниях фигурировали служения над телом обнажённой женщины, а на поздних допросах — умерщвление младенцев; в деле оказалась замешана придворная среда, и король распорядился изъять и уничтожить часть материалов.

Что из этого держится, а что нет:

Слой второй: роман и мистификация

Картинка, которую сегодня рисует воображение при словах «чёрная месса», собрана в XIX веке и не в суде.

Вывод жёсткий: то, что люди считают древним обрядом, в подробностях восходит к роману и к сознательной фальшивке, а не к документам.

Слой третий: версия ЛаВея, 1972

Написанный им чин вошёл в «Сатанинские ритуалы» — сборник, где чёрная месса стоит в ряду других церемоний, часть которых сочинена его же жречеством. Латынь, литургический строй и реквизит взяты из французского материала XIX века; авторство при этом не скрывается.

Объявленная цель — не поклонение и не осквернение святыни как таковой, а психодрама: разрядка того, что держит человека изнутри. Отсюда его собственное ограничение, которое обычно пропускают: месса действует только против того, что для участника действительно свято. Для человека, выросшего вне католической среды, поругание облатки не значит ничего, и в той же книге предлагаются другие мишени. Регулярной практикой Церкви Сатаны чёрная месса не была: рабочим ядром служили три чина — похоти, сострадания и разрушения, разобранные отдельно. Публичные служения конца шестидесятых были рассчитаны на прессу и снимались на камеру.

Устройство чина по шагам

  1. Комната. Алтарь у западной стены, над ним печать Бафомета. Чёрные свечи, одна белая в стороне. Ни одного источника света, кроме огня.
  2. Утварь. Колокол, чаша (по прямому указанию — любая, кроме золотой), меч, гонг, пергамент или бумага для написанного, сосуд с питьём.
  3. Роли. Служащий, помощник в роли причетника, участница в роли алтаря — по её согласию и без всякого принуждения, — присутствующие.
  4. Открытие. Девять ударов в колокол, идя против часовой стрелки: очищение воздуха комнаты от постороннего.
  5. Призывание. Обращение к Сатане и оглашение инфернальных имён, обращение к четырём сторонам света.
  6. Инверсия. Литургические формулы произносятся с заменой имён и с обратным смыслом. «Облатка» — не украденная святыня, а изготовленный чёрный хлебец или репа; уносить освящённое из храма означало бы кражу и к обряду отношения не имеет.
  7. Обвинение. Центральная часть: проповедь, обращённая против того, что участников удерживает, — не абстрактной церкви, а собственных заимствованных страхов, названных вслух и поимённо.
  8. Личная часть. Каждый участник называет своё и предаёт это осмеянию. Здесь и происходит вся работа; остальное — рама.
  9. Закрытие. Возглас славословия, удар в гонг, колокол по часовой стрелке — возвращение комнаты в обычный порядок.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Именую вслух то, чем меня держали: страх перед взглядом сверху.
Требую: сойди с моей спины, ты весишь больше, чем стоишь.
Условие моё простое — я забираю обратно всё, что отдал даром, до последнего поклона.
Хлеб этот я испёк сам, и он значит ровно то, что я скажу.
Сказанное сказано; свет верну, дверь открою, комната снова моя.

Цена и предел

Обряд бьёт по опоре, а не по церкви. Если мишень выбрана честно, ломается что-то действительно твоё, и последствия бывают тяжёлыми: откат вины, тревога, бессонница, ощущение потери ориентиров на дни и недели. Это не побочный эффект, а прямое действие чина; система обещает именно его.

Людям с психотическими и биполярными расстройствами такая работа противопоказана. Намеренное разрушение внутренних опор в разогретом состоянии — прямой запускающий фактор.

Признаки, что работа не закрыта: мысли о чине не отпускают дольше нескольких дней; появляется потребность повторять; растёт злость на посторонних людей, не имевших к делу отношения; тянет проверять, «сработало ли». Закрывают так: полное разбирание алтаря в тот же вечер, уничтожение написанного, еда, сон, а на следующий день — дело, не связанное с обрядом. Если через неделю не отпустило — работу не повторяют, а прекращают вовсе.

И отдельно. Чин, обращённый на чужие святыни, чужое имущество или на действующий храм, магией не является ни в одной из систем: это правонарушение, и разбирается оно не здесь.