Сантерия — не законсервированная древность, а живая религия с внутренними спорами, коммерцией, расколами и юридическими проблемами. Разбираем её нынешнее состояние без комплиментов: где она распространена, кто в ней спорит и о чём, что в ней сломано, что держится и как читателю оценить конкретный дом.
География и счёт
Точных цифр нет и быть не может: переписи вероисповедания в кубинском смысле не существует, а принадлежность к дому не регистрируется нигде. Оценки гуляют в разы, и любая круглая цифра в русскоязычной статье взята с потолка.
Что можно сказать твёрдо: практика распространена на Кубе, в Пуэрто-Рико, во Флориде, Нью-Йорке и Нью-Джерси, в Венесуэле, Мексике, Испании, и меньше — по всей латиноамериканской диаспоре. Растёт она в основном за счёт диаспоры и за счёт людей вне кубинского происхождения, включая американцев, европейцев и латиноамериканцев без африканских корней.
Что изменилось за тридцать лет
Куба после 1991 года. Государство перестало давить религию, и практика вышла из полутени. Тогда же появилась Йорубская культурная ассоциация Кубы — институция, у которой отношения с домами непростые именно потому, что традиция институций не предполагает.
Религиозный туризм. Гавана превратилась в место, куда едут короноваться. Это дало домам живые деньги и одновременно породило целый слой обрядов, сделанных быстро, для иностранца, без последующего сопровождения. Человек уезжает с посудой в чемодане, без крёстного рядом, без языка и без понимания, что дальше.
Диаспора во втором и третьем поколении. Появились посвящённые, не говорящие по-испански, для которых обрядовый язык — уже двойная дистанция. Часть домов перешла на английский в объяснениях, оставив лукуми только в песнях.
Интернет. Появились онлайн-ботаники, форумы, платные курсы, «чтения по фото». Полезного тут мало, а вред очевидный: значительная часть русскоязычных материалов — перевод английских любительских сайтов, а не традиции.
Внутренние споры
Летра дель аньо. Ежегодное чтение на год, публикуемое в первых числах января. Проблема в том, что публикуют его как минимум две конкурирующие структуры в Гаване, и предсказания расходятся. Для внешнего наблюдателя это выглядит как скандал, изнутри — как обычное следствие устройства: у лукуми нет центра, который решал бы, чья версия настоящая.
Женщины и Ифа. На Кубе бабалаво — только мужчины, и попытки посвящать женщин кубинские жрецы отвергают жёстко. В Нигерии практика иная, и женщины-жрицы Ифа существуют. Спор идёт с начала двухтысячных, публично и без примирения. Отметим отдельно: в самом лукуми, вне Ифа, женщины полноправны и читают дилоггун наравне.
Отношения с Африкой. С середины XX века идёт обмен: кубинцы ездят в Нигерию, нигерийцы — на Кубу и в США. Часть домов считает нигерийскую практику эталоном, часть — чужой, потому что кубинская линия непрерывна, а нигерийская тоже пережила свои разрывы. Спор о том, кто «чище», не имеет решения.
Синкретизм. Реформаторская линия предлагает снять католический слой; традиционалисты отвечают, что снимать придётся вместе с календарём и половиной обрядового обихода. Об этом отдельная статья.
Что сломано
Обряды на расстоянии. Посвящение по видеосвязи, гадание по фотографии, «получение воинов почтой». Внутри традиции это нонсенс, снаружи выглядит как услуга. Продаётся активно.
Скорость. Дома, короновавшие человека через месяц после знакомства, и коронованные, открывающие приём через год. Кубинского счётчика вроде бразильских семилетних обязательств у лукуми нет, и это его слабое место.
Итá как формальность. Есть коронации без итá либо с итá за двадцать минут. Человек уходит без пожизненного знака, без запретов и без записи — то есть без того, ради чего третий день вообще существует.
Цена как рычаг. Растущие по ходу суммы, срочность, диагноз с порога. Разбирается в статье об ошибках новичка.
Пересказ вместо передачи. Книга, ролик, курс — всё это даёт слова, но не даёт того, что передаётся руками. Отсюда поколение практиков, знающих термины лучше старших и не умеющих ничего.
Что держится
Держится линия. Способность назвать свою мойюгбу — цепочку крёстных вглубь — до сих пор работает как единственная проверка подлинности, и работает надёжно.
Держится итá: там, где его делают всерьёз, человек получает пожизненную рамку, и рамка эта живёт десятилетиями.
Держится общинность. Кормление ориша заканчивается общим столом, и религия остаётся тем, чем была, — способом собрать людей вокруг еды, работы и мёртвых.
Держится правовая позиция. Решение Верховного суда США 1993 года дало общинам защиту, о которой их деды не могли и думать. Об этом отдельная статья.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону традиции; обрядовые слова получают в доме:
Вода на землю, вода на порог, вода на дом.
Мёртвым моей крови и мёртвым этой линии — первое слово, как положено.
Тем, кто держал это под чужим святым и под полицейским глазом, — вы дожили дотуда, где о нас пишут в книгах.
Дай мне отличить дом от лавки, крёстного от продавца, обряд от услуги.
Дай мне слышать, когда мне говорят «нельзя», и не искать того, кто скажет «можно за деньги».
Что мне не по годам — пусть подождёт своих лет, а не купится сегодня.
Пусть в этом доме считают меня по делу, а не по тому, сколько я внёс.
А если тут торгуют — покажи это мне прежде, чем я войду.
Как оценить дом сегодня
- Линия. Кто крёстный крёстного и дальше. Внятный ответ обязателен.
- Итá. Делают ли, кто читает, записывают ли, отдают ли запись человеку.
- Границы. Читает ли сантеро старшие одду сам вместо того, чтобы отправить к бабалаво.
- Скорость. Сколько времени в этом доме проходит между знакомством и коронацией.
- Деньги. Названы ли заранее, целиком, с составом расходов.
- Быт. Свежие травы, кокосы, циновка, место мёртвых в углу, белое для иявó. Живой дом опознаётся по расходникам.
- Люди. Как обращаются со стариками и с иявó, есть ли давние крестники и что они говорят.
- Присутствие. Есть ли кому отвечать на вопросы между обрядами и в течение года белого.
Трезвый итог
Сантерия работает и будет работать: у неё есть непрерывная линия, живые носители, рабочее гадание и внятная система обязательств. Одновременно она уязвима ровно там, где уязвима любая традиция без центра, — в скорости, в деньгах и в качестве передачи.
Читателю из этого следует практическое. Не ищите «настоящую древнюю сантерию» — ищите конкретный дом с проверяемой линией и живой практикой. Не спешите. Начинайте с мёртвых и с бовéды. И считайте не то, что вам обещают, а то, сколько лет вы готовы провести на чужой кухне, прежде чем вас начнут учить.