Кубинское лукуми и бразильское кандомбле выросли из одного йорубского корня и разошлись настолько, что посвящённый одной традиции в доме другой — гость, а не свой. Разбираем различия по существу: устройство насьонов, дом и двор, гадание, вселение ориша, ступени после посвящения, музыка и имена. Различия называем прямо, без сглаживания.
Общий корень и разная почва
И там, и там основа — работорговля и йорубские, фонские и конголезские люди, оказавшиеся по разные стороны Атлантики. Куба и Бразилия получили сходный человеческий материал, но разные условия: разную колониальную администрацию, разные сроки отмены рабства, разное соотношение африканских народов в конкретных портах.
Поэтому у сходства есть предел. Общие имена ориша, общий счёт шестнадцати, общая идея головы и посвящения — да. Общая литургия, общий порядок дней, общий пантеон — нет.
Насьоны: главное структурное отличие
В Бразилии кандомбле делится на насьоны — «нации». Основные три:
- Кету — йорубский корень, обрядовый язык на основе йоруба, пантеон ориша. Самая известная линия, к ней принадлежат старейшие дома Баии.
- Жеже — фон-эве корень из Дагомеи, обрядовый язык другой, и божества называются воду, а не ориша.
- Ангола — банту-конголезский корень, обрядовый язык на основе киконго и кимбунду, божества называются инкисе.
Это не диалекты одной религии и не стилистические оттенки. Это разные обрядовые языки, разные пантеоны, разные песни, разный порядок и разные посвящения. Соответствия между насьонами существуют и проговариваются, но перевод не означает тождества, и дом одной насьоны не проводит обрядов другой.
На Кубе такого деления внутри лукуми нет. Дагомейский и конголезский слои существуют, но как отдельные религии рядом: арарá — своё, пало монте с конголезским корнем — своё и целиком другое по логике. Кубинец, работающий и в оча, и в пало, держит их раздельно, а не считает «двумя насьонами одной веры».
Дом и двор
Кубинское иле — обычная квартира или дом. В комнате стоит канастильеро с посудой ориша, в углу на полу место мёртвых, на столе бовéда. Двора нет, барабаны бьют в гостиной, соседи слышат.
Бразильское терейру — не храм и не квартира, а дом-двор: огороженный участок с несколькими постройками. Там есть барракан — крытый зал для публичных праздников с местом для барабанов и для гостей, есть роса — территория с деревьями и посадками, есть отдельные домики и места для отдельных ориша: камень и вода для Ошуна, кузница и железо для Огума, место Ошосси на опушке, дом Эшу у ворот. Есть ронко, комната затвора, где посвящаемый проводит недели.
Разница не в размере. В терейру у каждого ориша своё место в пространстве, и обряд физически проходит по этой географии. В кубинском доме вся эта география свёрнута в один шкаф.
Гадание
Кубинская сторона держит два независимых института: Ифа с бабалаво, цепью экуэле и орехами икин, и дилоггун с раковинами у посвящённых оча. Плюс обби на кокосе для «да/нет». Корпус Ифа на Кубе живой, бабалаво — влиятельная фигура, и старшие знаки раковин отправляют именно к нему.
В Бразилии жречество Ифа как институт практически не сохранилось. Гадают жогу ди бузиус — броском раковин, и делает это сам отец или мать святого. Система одду там своя, счёт и толкование отличаются от кубинских, а корпус текстов заметно короче. Бабалаó в Бразилии встречаются, но это в основном недавняя реимпортация, а не непрерывная линия.
Практический вывод: кубинец, привыкший, что за старшими знаками идут к бабалаво, в бразильском доме этой инстанции не найдёт.
Вселение ориша
Здесь расхождение самое заметное, и его чаще всего сглаживают.
В кандомбле вселение — ось всей системы. Посвящаемого готовят к тому, чтобы принимать своего ориша, и на публичном празднике ориша выходит: его одевают в полное облачение с эмблемами, он танцует свой танец под свои барабанные ритмы, его приветствуют по имени. В кету ориша при этом не говорит: он присутствует и танцует, а словесных сообщений не даёт — говорят другие сущности, не относящиеся к ориша, и это уже другой раздел бразильской религиозности. Отдельная бразильская особенность — эрé, детское состояние ориша, в котором посвящённый говорит и ведёт себя как ребёнок; кубинского аналога у этого нет.
В лукуми вселение существует — на барабанном празднике ориша «спускается» на посвящённого, — но оно не является ни целью посвящения, ни его критерием. Многие коронованные сантеро не входят в транс никогда, и это не считается изъяном. Кубинский ориша прежде всего посажен на голову и работает через гадание, кормление и предписания, а не через регулярный выход к публике.
Отсюда честная формулировка: ориша спускаются и там, и там, но занимают в устройстве разное место. В Бразилии без выхода ориша дом не работает. На Кубе дом прекрасно работает без единого транса за год.
Ступени после посвящения
Кубинская схема: асьенто, год и семь дней в белом, эбо года — и дальше без фиксированной лестницы. Нож берут тогда, когда назначит итá и позволит дом; собственных крестников заводят по готовности, а не по календарю.
Бразильская схема привязана к годам. После посвящения идут обригасойнс — обязательства, которые справляют в назначенные сроки: через год, через три, через семь. Семилетнее — узловое: посвящённый становится старшим, получает дека, право вести собственные обряды и открывать свой дом. Дальше отмечают четырнадцать и двадцать один год.
Разница практическая. В Бразилии между посвящением и правом открыть дом лежат семь лет, отсчитываемых по календарю. На Кубе такого счётчика нет, и именно поэтому в кубинской диаспоре чаще встречаются наспех открытые дома — об этом отдельная статья.
Имена и роли
Одни и те же фигуры звучат по-разному, и выбирать молча один вариант неправильно.
- Шанго — Шангу; Ошун — Ошум; Йемайя — Иеманжá; Обатала — Ошалá, причём в Бразилии он раздвоен на молодую и старую ипостась; Ойя — Иансан; Огун — Огум; Очоси — Ошосси; Бабалу Айе — Омолу или Обалуайе; Аггайу — Аганжу; Ибейи — Ибежис.
- Крёстный: падрино и мадрина — паи и маи ди санту.
- Посвящаемый: иявó — иаó.
- Посвящение: асьенто, кариоча — фейтура ди санту.
- Дом: иле — терейру, роса, илé.
- Гадание раковинами: дилоггун — жогу ди бузиус.
Отдельно и жёстко: кубинский Элегуа и бразильский Эшу — не одно и то же по объёму понятия. Внутри кандомбле Эшу — ориша, открывающий дороги. Но в бразильской городской религиозности есть и другой Эшу — фигура умбанды и кимбанды, к кандомбле не относящаяся. Путаница на этом месте — самая частая ошибка русскоязычных текстов.
Музыка
Куба: три барабана батá, освящённые, играют ладонями по обеим мембранам; освящённый комплект имеет собственный обрядовый статус, и играть на нём имеет право не всякий.
Бразилия: три атабаки, стоячие односторонние барабаны, играют руками и палочками, и порядок песен на празднике задаёт шире — фиксированная последовательность, которой ориша вызывают одного за другим.
Текст под эту задачу — то, что говорят про себя, входя гостем в чужой дом другой традиции; обрядовые слова там свои, и получают их хозяева:
Вода на землю, вода на порог — на этот порог, а не на мой.
Мёртвым моей крови и мёртвым моей линии: стойте со мной, но говорить здесь буду не я.
Хозяин этих ворот, я знаю тебя не тем именем, каким тебя зовут во дворе.
Пришёл не учить и не сравнивать вслух, а смотреть и молчать.
Здесь другой язык, другой счёт, другой барабан и другой порядок дней.
Что у меня дома старшее — здесь может быть младшим, и я это приму.
Руками не полезу, спрашивать буду хозяев, а не свою память.
Уйду тем же порогом, каким вошёл, и своё унесу с собой целиком.
Что из этого следует для практика
Не переносите одно на другое. Кубинские соответствия со святыми не работают в Бразилии: там свои пары, и святая Варвара соответствует не Шангу, а Иансан. Кубинские списки запретов не работают в терейру. Посвящение в одной традиции не даёт статуса в другой: пришедшего уважат, но заново он будет никем.
И не сводите обе традиции к «бразильскому и кубинскому вуду». Воду — гаитянская религия с лоа и своим жречеством, и к обеим этим традициям она отношения не имеет.