Запреты в лукуми называют эвó, и они делятся на три слоя: личные, полученные на итá; общие для всех, кто входит в дом; и временные, назначенные конкретным чтением. Разбираем каждый слой, что бывает при нарушении, чем это закрывают и почему список «что нельзя детям Ошун» из интернета к вашему случаю отношения не имеет.
Личные эвó
Личные запреты человек получает один раз — на итá, на третий день посвящения, из уст ориате, вместе с пожизненным знаком. Их записывают в либрету, и они действуют до смерти.
Бывают они трёх видов:
- Пищевые. Не есть определённое мясо, рыбу, овощ, не пить спиртного вовсе или определённого вида.
- Внешние. Не носить чёрное, не носить красное, не носить чужого, не стричься в определённые дни.
- Поведенческие. Не одалживать денег, не быть поручителем, не поднимать найденное на улице, не ввязываться в чужую ссору, не работать по определённой профессии, не жить в определённом месте, не ходить туда-то ночью.
Именно поведенческие оказываются самыми тяжёлыми и самыми осмысленными. Они формулируются под конкретного человека и обычно бьют ровно по тому, чем он себе всю жизнь портит биографию.
Списки по ориша, гуляющие по сети, описывают в лучшем случае частые случаи. Ваш список — в вашей либрете, и он у двух детей одного ориша будет разным, потому что разные одду.
Общие эвó
Это то, что действует в любом доме и не зависит от вашего знака.
- Мёртвых кормят прежде ориша, и порядок не переставляют.
- Чужой фундаменто не трогают руками. Ни рассмотреть, ни «подержать».
- Ориша не фотографируют. В большинстве домов — категорически.
- Итá не пересказывают. Ни своё, ни тем более чужое.
- Обрядовое имя посторонним не называют.
- На циновку не наступают обувью и через неё не перешагивают.
- Головной убор в комнате ориша снимают, если дом так требует.
- Освящённые элеке не дают носить другим, снимают на время мытья и близости, не носят в туалет.
- Женщины во время месячных не подходят к ориша, не бросают обби, не участвуют в кормлении. Правило соблюдается почти повсеместно.
- К обрядам не подходят пьяными, после ссоры и сразу после близости без мытья.
- О внутренней части обрядов не рассказывают непосвящённым.
Последний пункт часто читают как мистическую тайну. Практически он работает иначе: рассказанное вслух превращается в пересказ, пересказ — в текст, текст — в самодельные обряды, и дом теряет контроль над тем, что делают его именем.
Временные эвó
Назначаются чтением и держатся до следующего. Обычно бытовые: месяц не подписывать бумаг, три дня не выходить после темноты, не носить определённый цвет до конца года, не ездить в конкретный город, не пить в компании конкретного человека.
Их и нарушают чаще всего — просто потому, что забывают. Отсюда практика: временный запрет записывают там же, где записывают эбо, и перечитывают.
Что бывает при нарушении
В лукуми не говорят о наказании сверху. Говорят о том, что человек, нарушивший своё, начинает принимать плохие решения: голова, которая ему дана, перестаёт работать в его пользу. Отсюда типичная цепочка, которую описывают в домах: сначала мелкая неудача, потом ссора, потом потеря денег, потом здоровье.
Тяжесть последствия зависит от того, что нарушено. Забытый временный запрет — мелочь, закрывается рогасьон де кабеса. Личный пожизненный запрет из итá — серьёзно: тут идут на чтение, потому что состав закрытия называет одду, а не желание крёстного.
Отдельный случай — запрет, при котором на итá прямо назвали, чем человек кончит. Такие вещи в кубинских домах не смягчают и не забывают, и они же становятся главным аргументом, когда человек через десять лет решает, что «уже можно».
Порядок, если сорвался
- Скажите крёстному. Сразу, не «когда будет удобно». Скрытое всплывёт на следующем итá.
- Не наращивайте подношения самостоятельно. Это не покаяние, а самодеятельность.
- Идите на чтение, если нарушено пожизненное или если после нарушения пошла полоса.
- Сделайте назначенное целиком и в срок, а не наполовину.
- Вернитесь к запрету. Один срыв не отменяет эвó и не «освобождает».
Текст под эту задачу — короткое обращение к собственной голове после срыва; обрядовые формулы получают от крёстных:
Голова моя, ты знала, чего мне нельзя, и я знал тоже.
Не сваливаю на чужую руку и на дурной день: сам взял, сам съел, сам пошёл.
Пришёл не оправдываться, а сказать вслух, пока не заросло молчанием.
Вот тебе вода холодная, вот тебе белое, вот тебе тишина на вечер.
Отведи от меня то, что я на себя навёл, пока оно не выросло в беду.
А чего отвести нельзя — дай мне встретить с открытыми глазами, а не врасплох.
Запрет мой при мне остаётся: не снят, не отменён, не выкуплен.
Завтра начну считать заново, с первого дня, а не с середины.
Чего не делают с запретами
Не торгуются. Не ищут второго гадателя, который скажет иначе. Не переносят чужие эвó на себя «на всякий случай». Не сообщают о своих запретах всем подряд: список личных эвó — часть либреты, и он раскрывает знак человека тому, кто разбирается.
И не путают эвó с диетой и суевериями. Запрет на определённую еду — не про здоровье, и объяснять его пищевой пользой значит не понимать, зачем он дан. Запрет удерживает человека в его собственном узоре судьбы, названном на итá, — и это единственная причина, по которой он вообще существует.
Что остаётся после года белого
Год в белом заканчивается вместе с общим режимом иявó — ранним домом, циновкой и полным белым. Личные эвó из итá не заканчиваются никогда. Это самая частая ошибка на третьем-пятом году: человек снимает белое и решает, что снял всё.
Проверка простая и делается раз в год, на годовщину посвящения: перечитать либрету целиком, отметить, что соблюдается, что забыто, и с забытым идти к крёстному, а не к себе.