Самоинициация: обряд без ордена и учителя

Вопрос приходит примерно раз в неделю, в разных формулировках, но суть одна: ордена нет, учителя нет, традиция прервалась две тысячи лет назад — можно ли посвятить себя самому?

И почти всегда следом — оговорка, по которой всё сразу видно. «Я уже провёл обряд, но хочу проверить, засчиталось ли».

Засчиталось. Кем?

Вот с этого и начнём, потому что здесь спрятан весь узел. Человек, который спрашивает, «засчиталось ли», всё ещё представляет инициацию как выдачу документа. Есть инстанция, она принимает решение, она вносит запись. Раз ордена нет — значит, инстанция где-то на небе, и вопрос в том, приняла ли она заявление.

Так вот. Такой инстанции нет. Но это не значит, что самоинициация невозможна.

Это значит, что она возможна — и что она гораздо труднее, чем инициация в линии. Потому что в линии за тебя работает конструкция. А один ты должен построить конструкцию сам, и при этом не соврать себе ни на одном шаге. А ты соврёшь. Все врут. Об этом и будет статья.

Что инициация делает на самом деле

Долгий разбор того, что такое посвящение вообще, у нас есть отдельно — здесь только то, без чего дальше не поедет.

Убери из головы образ клуба. Инициация — не приём в организацию, хотя обычно совпадает с ним по времени.

Инициация — это необратимое изменение статуса, зафиксированное вовне.

Три слова, и каждое несущее.

Необратимое. Ты не можешь развидеть. Не можешь вернуться в состояние до. Отсюда, кстати, самая надёжная проверка задним числом: если ты можешь спокойно жить так, будто ничего не было, — ничего и не было.

Изменение статуса. Не переживания. Не озарения. Статуса. Ты после — не тот же самый, кто до, и разница не в том, что ты почувствовал, а в том, что ты теперь другой субъект: у тебя другие права, другие обязанности, другой доступ, другая ответственность.

Зафиксированное вовне. Кто-то или что-то, кроме тебя, знает и подтверждает. Вот это — самое трудное место для самоинициации, и к нему мы вернёмся.

Классическая структура известна со времён ван Геннепа, который в 1909 году описал её в «Обрядах перехода», и с тех пор её не улучшили: отделение — лиминальная фаза — включение.

Отделение. Ты выходишь из прежнего состояния. Символически умираешь. Тебя изымают из обычной жизни: пост, уединение, обритие, лишение имени, одежды, статуса.

Лиминальная фаза. Ты — никто. Это самая опасная и самая важная часть. Ты уже не тот, кем был, и ещё не тот, кем станешь. У тебя нет ни старых опор, ни новых. Виктор Тёрнер, развивавший эту схему в 1960-е, называл лиминальное состояние структурной невидимостью: инициируемый в этот момент как бы не существует для общества.

Включение. Ты возвращаешься. С новым именем, новым статусом, новыми правами. Тебя признают.

Обрати внимание, где здесь сила. Не в первой фазе — уйти в лес умеет каждый. Не во второй — плохо каждому. Сила в третьей. Инициация состоялась не тогда, когда ты пережил, а тогда, когда ты вернулся и был принят.

Вот почему самоинициация трудна. Первые две фазы ты можешь себе устроить сам, хоть завтра. Третью — не можешь. По определению.

Как это было в Египте: неприятная правда

Теперь то, что портит романтику. Приготовься.

В Египте не было инициации жреца в том смысле, в каком её представляет эзотерика.

Никаких подземных испытаний в пирамиде. Никаких трёх дней в саркофаге. Никакого прохождения через огонь, воду и залы ужаса. Всё это — придумано. И придумано с точной датой.

Роман «Сет́ос» Жана Терассона, аббата и профессора греческой философии, вышел в Париже в 1731 году. Это художественное произведение, авторский вымысел: герой проходит египетские мистерии, спускается в подземелья под пирамидой, преодолевает испытания стихиями. Терассон писал его, опираясь на античные пересказы и собственную фантазию, — египтологии тогда просто не существовало, до Шампольона ещё девяносто лет.

Дальше книга становится бестселлером. Её читает масонская Европа. Из неё напрямую растут египетские мотивы в масонстве, из неё — сюжет «Волшебной флейты» Моцарта и Шиканедера, из неё в XIX веке — вся система «египетских мистерий» оккультных орденов. Золотая Заря, Крата Репоа, ритуалы Мемфиса-Мицраима — все они восходят к литературной фантазии французского аббата XVIII века.

Красивая система. Работающая, кстати, — я не издеваюсь: она реально даёт эффект. Просто она не египетская.

А что было на самом деле?

Египетское жречество было работой. Должностью. Ты становился жрецом не через откровение, а через:

Что учили? Читать и писать — включая иератику, а позже демотику. Тексты — наизусть, огромными объёмами. Ритуальную последовательность: что за чем, какой рукой, каким словом. Астрономию — для календаря праздников. Анатомию — если ты по бальзамированию. Меру и счёт — храм был крупным хозяйством, и жрец вёл учёт зерна, скота и тканей.

Место обучения называлось пер-анх — Дом Жизни. Это была библиотека, скрипторий и школа одновременно, при крупных храмах. Там хранили и копировали свитки, там составляли новые тексты, там учили. Известны Дома Жизни в Абидосе, Ахетатоне (Амарне — там нашли его следы при раскопках), Эдфу, Мемфисе.

И вот главное. Существовала ротация. Значительная часть жречества служила не постоянно, а посменно — по системе, которую греки называли филами: четыре смены (в Позднее время; раньше их бывало иначе), каждая служит по месяцу, потом возвращается к обычной жизни. То есть жрец три месяца из четырёх был обычным человеком: пахал, торговал, судился, растил детей.

Прочувствуй. Значительная часть египетского жречества — это вахтовики.

Что при этом было? Была уаб — чистота. Низшая жреческая категория так и называлась, уаб, «чистый». Перед сменой — очищение: обритие, омовение, воздержание, смена одежды на льняную. Вход в храм — только очищенным.

Была клятва при вступлении в должность — упоминания есть в поздних текстах. Было введение в должность — церемония, где нового жреца представляли, вводили в святилище, показывали то, что показывают только служащим.

Вот это и есть египетская инициация: обучение плюс чистота плюс введение в должность. Не мистерия. Допуск к работе.

И знаешь, что я думаю? Это гораздо серьёзнее, чем подземелья Терассона. Потому что подземелья проходят один раз, а бриться, поститься и приходить на смену надо всю жизнь.

Что даёт линия — и что нельзя получить самому

Теперь честно перечислим, чего ты лишаешься, работая один. Без утешений.

Первое: внешнее свидетельство. Та самая третья фаза. Кто-то, кроме тебя, знает, что произошло, и не даст тебе это переписать. Это не про торжественность. Это про то, что твоя память — редактируемая. Ты будешь помнить своё посвящение так, как тебе удобно, и переписывать по мере надобности. Свидетель — это тот, кто помнит не твою версию.

Второе: калибровка. Ты не знаешь, где ты. Вообще. Ты не видел ни одного другого практика изнутри, и тебе не с чем сравнивать. Все твои переживания кажутся тебе значительными, потому что они твои и единственные, которые ты наблюдал. Старший в линии за пять минут говорит: это норма, это ерунда, а вот на это посмотри внимательно. Один ты будешь пять лет носиться с тем, что старший отмёл бы за минуту.

Третье: накопленный сехем. Линия — это контур, через который шёл поток. Когда тебя вводят, тебя подключают. Ты работаешь не только на своём — а это, если помнишь разговор об откате, разница между жизнью и истощением. Один ты работаешь на своей батарейке. Всегда.

Четвёртое: отказ. Вот это — самое ценное и самое незаметное. В линии тебе могут не дать. Могут сказать: не готов. Ещё год. Или: тебе не сюда. Возможность быть отвергнутым — единственное, что делает принятие осмысленным. Приём, который невозможно не пройти, ничего не значит.

Один ты себе не откажешь. Никогда. Вот это надо понять до конца: ты не способен себя не принять. Экзаменатор и экзаменуемый — один человек, и он очень заинтересован в результате.

Пятое: техника безопасности. Линия — это накопленный список того, как не надо. Люди уже ошибались, уже расплатились, уже записали. Один ты будешь собирать эти грабли лично, все, по очереди, за свой счёт.

Скажу прямо, без смягчений: линия лучше. Если у тебя есть возможность войти в живую традицию с настоящим старшим — иди туда, а эту статью закрой.

Но живой египетской линии нет. Последний иероглифический текст — граффити в Филах, 394 год н. э. Последний демотический — там же, 452-й. Храм Исиды на Филах закрыли при Юстиниане, около 535–537 годов. После этого линии нет. Всё, что предлагается сегодня под видом «древнеегипетского посвящения», — реконструкция, и в лучшем случае честная.

Так что вопрос не «линия или самому». Вопрос: самому или никак.

Главная ловушка: самоназначение

И вот теперь — то, ради чего написана статья.

Есть самоинициация. И есть самоназначение. Внешне они неразличимы: в обоих случаях человек один провёл обряд и вышел другим. Разница — внутри, и она полная.

Самоназначение — это когда ты сам себе выдал титул.

Выглядит так. Человек проводит обряд. Обряд красивый: свечи, ночь, формулы, может быть, пост неделю. Что-то происходит — искренне происходит, я не сомневаюсь. Наутро человек называет себя жрецом.

И дальше — заводит канал, берёт учеников, ставит в подписи титул, начинает поправлять других.

Что произошло? Изменился ли статус? Нет. Изменилось название.

Различитель предельно простой, и он безжалостный:

Инициация даёт обязанности. Самоназначение даёт права.

Смотри. Египетский жрец, вошедший в должность, получил что? Обязанность приходить на смену. Обязанность бриться. Обязанность поститься. Обязанность носить лён. Обязанность знать текст наизусть. Обязанность быть на месте в третьем часу ночи, когда никто не видит.

Его права — это доступ в помещение. Всё.

А самоназначенный получает ровно обратное: право называться, право учить, право оценивать. Обязанностей — ноль.

Отсюда работающий тест, который я предлагаю всем. Спроси себя после обряда:

Что я теперь обязан делать, чего не делал вчера? И что произойдёт, если я этого делать не буду?

Если на первый вопрос нет конкретного ответа — с датами, действиями, расписанием — инициации не было. Было переживание. Красивое, может быть, ценное — но не инициация.

Если на второй вопрос ответ «ничего» — тем более.

И самое ядовитое во всём этом. Самоназначение работает как наркотик. Ты получил статус бесплатно — и статус надо подтверждать. Внешне, потому что внутри его нет. Значит: больше титулов, сложнее биография, глубже родословная. Так рождаются «жрецы в двадцать пятом поколении» и «хранители линии, идущей от Имхотепа». Не из злого умысла. Из дыры, которую надо чем-то затыкать, а нечем.

Признак этой дыры один, и он всегда виден снаружи: человек говорит о своём статусе. Практик, у которого статус есть, говорит о работе. Ему некогда.

Три случая

Разберу три, все настоящие, детали изменены.

Первый. Мужчина, сорок два года. Готовился четыре месяца, провёл обряд в новолуние, всё по книге: пост, ночь, формулы, обращение к Анубису. Пережил сильно — плакал, было присутствие, было ощущение принятия. Наутро сменил все ники, поставил в подпись титул, за две недели написал двенадцать постов о своём пути.

Через полгода — выгорание, обида на «сообщество, которое не признало», уход из практики совсем.

Что произошло. Обряд был настоящий. Переживание было настоящее. А дальше он обменял его: конвертировал в рассказ, получил взамен реакцию, реакция кончилась, и не осталось ничего. Он не соврал — он просто потратил.

Второй. Женщина, тридцать. Готовилась два года, никакого обряда вообще не проводила. Просто каждое утро подношение и обращение. Восемьсот с чем-то дней подряд. Пришла с вопросом: как понять, надо ли посвящаться, ведь я вроде и так делаю.

Я спросил: что будет, если завтра перестанешь? Она долго молчала и сказала: не знаю, как это — перестать.

Вот это и есть ответ. Статус у неё уже был. Обряд ей был нужен не чтобы стать, а чтобы назвать уже ставшее, — и это, кстати, единственная нормальная причина для обряда. Она его провела через полгода. Тихо. Никому не сказала.

Третий, самый частый. Парень, двадцать пять. Провёл обряд, ничего не почувствовал. Совсем. Решил, что не получилось, провёл ещё раз, с усилением. Опять ничего. Пришёл в отчаянии: меня не приняли.

А его не отвергли. Ему просто не показали кино.

Вот здесь надо сказать прямо, потому что на этом ломается больше людей, чем на всём остальном вместе: отсутствие переживания не является отказом. Нетеру не обязаны тебе аплодировать. Египетский жрец, входящий на смену, ничего не переживал — он работал. Ожидание фейерверка на входе — это опять Терассон, роман 1731 года, а не Египет.

Тот парень, кстати, начал просто делать. Без обряда, без ощущений. Через два года у него была практика, а вопрос отпал сам.

Протокол честной самоинициации

Если ты дочитал и всё ещё хочешь — вот как это делается так, чтобы не превратилось в самоназначение.

Предупреждаю сразу: это скучно. В этом нет ничего от подземелий Терассона. Романтики не будет.

Фаза 1: Подготовка (не меньше года)

Да, года. Если тебе кажется, что это много, — ты хочешь не инициацию, а мероприятие.

  1. Учись. Реально. Не «читай про Египет» — учись. Египтология: Ассман, Хорнунг, Кемп, Тарасенко, доступные переводы. Первоисточники, а не пересказы. Если получится — иероглифика хотя бы на уровне узнавания знаков и чтения имён. Это не эстетика. Египетский жрец начинался с грамоты, и это не случайно: Хека работает через слово, а слово надо знать точно.
  2. Практикуй без всякого статуса. Год. Ежедневно. Один и тот же простой контур: подношение, обращение, тишина. Без обряда, без титула, без ожидания. Просто делай.
  3. Веди запись. Каждый день, письменно. Через год перечитаешь — и увидишь себя без прикрас. Это самая жестокая часть подготовки и самая полезная.
  4. Найди свой предел. Что ты делаешь, когда не хочется? Когда скучно? Когда полгода ничего не происходит? Вот там и живёт ответ, жрец ты или турист. Египетский уаб брился каждые два дня всю жизнь. Не в экстазе. По расписанию.
  5. Сформулируй обязанность. Письменно, конкретно. Не «служить Маат». А: что именно, как часто, каким способом, с какого числа, до какого. Если не можешь написать — тебе не в жрецы.

Фаза 2: Содержание обряда

Обряд — это не генератор статуса. Обряд — это фиксация того, что уже произошло за год подготовки. Точка, а не запятая.

  1. Отделение. Реальное. Не на вечер — на несколько суток. Уединение, пост в разумных пределах, отсутствие связи. Обритие — если готов; это не декорация, это ровно то, что делали, и делали именно потому, что волосы отрастают долго и ты будешь видеть свой срок в зеркале.
  2. Очищение. Полное омовение. Лён или хотя бы натуральная ткань. Чистое помещение. Это не суеверие — это изоляция контура.
  3. Называние. Вслух. Кто ты, откуда идёшь, к кому идёшь, что берёшь на себя. Рен — имя — работает только произнесённым. Произнеси свои обязательства целиком, не сокращая. Если стыдно вслух — значит, врёшь.
  4. Обязательство, а не запрос. Ключевой момент всего обряда. Ты не просишь статуса. Ты объявляешь обязанность и берёшь её на себя. Разница — как между «примите меня на работу» и «я выхожу на смену с понедельника».
  5. Срок. Назови, на какой срок берёшь. Пожизненно — плохой вариант для первого раза: пожизненное обещание невозможно проверить. Возьми на год. Через год продлишь. Или нет.
  6. Тишина. Долгая. Не жди в ней ничего. Если что-то придёт — хорошо. Если нет — обряд от этого не портится. Инициация — не про то, что тебе показали.

Фаза 3: Свидетель

Самое трудное. И обойти нельзя — без свидетеля это дневниковая запись, а не инициация.

Варианты, от лучшего к худшему:

  1. Живой человек. Практик, которого ты уважаешь и который не обязан тебя одобрить. Не друг. Не ученик. Не тот, кто скажет «молодец». Идеально — тот, кто может сказать «рано». Если такой есть — бери его, даже если он не из твоей традиции.
  2. Нетеру как свидетель. Работает, но с жёстким условием. Свидетельство состоялось не тогда, когда ты почувствовал присутствие, — а тогда, когда ты назвал обязательство вслух, обращаясь. Разница: свидетель не тот, кто впечатлился. Свидетель тот, перед кем сказано. И вот здесь тонкость, которую надо принять: Нетеру не подтвердят. Они не выдают справок. То, что ты не получил ответа, — не отказ. Отсутствие ответа — норма.
  3. Собственный Иб. Худший вариант, но лучше нуля. Механика такая: ты произносишь обязательство и выдерживаешь паузу, не отвечая за сердце. Иб свидетельствует честно, если его не запугать желаемым ответом. Если в паузе внутри поднимается неловкость, торопливость, желание поскорее закончить — ответ получен, и он отрицательный.
  4. Запись и запечатывание. Технический костыль, но рабочий. Напиши обязательство от руки, с датой. Запечатай. Не открывай год. Через год откроешь и сверишь. Это грубая имитация внешнего свидетеля — зато она не редактируется задним числом, а именно этого ты и добиваешься.

Чего нельзя: свидетель, которому ты платишь. Свидетель, который от тебя зависит. Свидетель, который посвятил себя сам месяц назад. И — категорически — интернет. Пост о своём посвящении не свидетельство, а его противоположность: ты сообщил тем, кто не может проверить, чтобы получить одобрение от тех, кому всё равно.

Фаза 4: После

Вот здесь всё и решается. Не в обряде. Здесь.

  1. Молчи. Год минимум. Не рассказывай никому. Причина не в тайне — причина в том, что рассказ конвертирует статус в признание, а признание — это то, что ты не заработал. Расскажешь — обменяешь работу на реакцию, и обмен будет невыгодный.
  2. Работай. Ровно то, что назвал обязанностью. По расписанию. Особенно когда не хочется.
  3. Не бери учеников. Не год — несколько лет. Человек, посвятивший себя сам и через полгода взявший учеников, занят не жречеством, а строительством опоры для собственного статуса.
  4. Не меняй ничего внешне. Ни ника, ни подписи, ни аватарки. Внешние изменения — это как раз то, куда утекает энергия несостоявшегося.

Проверка через год

Сядь и ответь письменно.

Открой запечатанное. Сверь. Расхождение между тем, что обещал, и тем, что сделал, — это и есть твой настоящий результат. Не переживание в ночь обряда. Вот эта разница.

Красные флаги

Так можно или нет?

Можно. Но не так, как хочется.

Нельзя посвятить себя в жрецы — потому что жрец, как выясняется, это не то, во что посвящают. Это должность, а должность даёт тот, у кого есть храм. Храма нет. Значит, некому.

А можно взять на себя обязанность — и держать её. Всю жизнь, по расписанию, без свидетелей, без титула, без подтверждения. Бриться каждые два дня. Приходить на смену в третьем часу ночи, когда никто не видит. Знать текст наизусть. Держать меру в закроме честной.

И знаешь, что странно? Если делать это достаточно долго, вопрос о статусе просто перестаёт задаваться. Не потому, что ты его получил. Потому что стало некогда.

Терассон придумал подземелья, потому что настоящее было слишком скучным для романа. Аббат не соврал по злобе — он просто не мог поверить, что вся тайна египетского жреца в том, чтобы всю жизнь вовремя приходить на работу.

А она в этом.

Если после года ты всё ещё спрашиваешь, засчиталось ли, — значит, не засчиталось. Если ты уже забыл спросить — значит, да.