Знахарские общества Северной Америки — не ордена в европейском смысле и не «школы магии». Это корпорации с членством, степенями, вступительной платой, обязанностями перед общиной и правом на определённую работу. Разберём общее устройство, которое сами общины излагают открыто, и отдельно — историю публикаций об этих обществах, потому что она объясняет, почему дальше внешнего контура здесь никто не пойдёт.
Общая конструкция
Несмотря на разброс от Великих озёр до юго-запада, повторяются одни и те же несущие элементы.
- Вход не свободный. В общество попадают по зову — через сон, через болезнь, которую опознают как призвание, — по наследству в определённой линии или по решению родни. Записаться нельзя.
- Поручитель. У кандидата есть тот, кто его вводит и отвечает за него. Отношения ученика и наставника личные и длятся годами.
- Плата. Обучение и приём стоят дорого: исторически — шкуры, одеяла, лошади, еда, сегодня — деньги и дары. Плата не покупает членство, она подтверждает серьёзность и содержит наставника.
- Степени. Продвижение ступенчатое, каждая ступень даёт свой объём права и требует отдельного приёма. Число ступеней различается.
- Обязанность работать. Полученное знание — не привилегия, а долг: члена общества зовут лечить, и отказ без причины подрывает его положение.
- Публичная и закрытая часть. У большинства обществ есть открытая сторона — видимая часть обряда, шествие, пляска, — и закрытая, куда не входят посторонние и часто не входят члены младших степеней.
Мидевивин
Наиболее описанное общество — Мидевивин у анишинаабе (оджибве) в районе Великих озёр и на прериях. Его открытая сторона известна: ступенчатая система степеней, вступительная плата, длительное ученичество, центральная роль раковины миигис в приёме, лечебная специализация членов.
Отдельная и важная вещь — берестяные свитки: длинные полосы бересты с процарапанными знаками, служившие опорой памяти для последовательностей, песен и истории народа. Это редкий для континента случай развитой мнемонической записи. Часть свитков в XX веке оказалась в музеях и частных собраниях, и часть возвращена общинам по нормам закона о репатриации 1990 года.
Общество пережило и запреты, и школы-интернаты, и действует сегодня. Содержание приёма, песни и порядок работы остаются внутренними.
Общества равнин
На равнинах устройство иное: здесь много специализированных объединений, куда входят по конкретному сновидению или подвигу. Известные открыто категории — общества, связанные со сновидением о громе, чьи члены на людях ведут себя обратно принятому: говорят наоборот, делают наоборот, и это их обязанность, а не характер; общества, связанные со сновидениями о медведе, о лосе, о бизоне, каждое со своей лечебной или иной специализацией; воинские общества с собственными правилами и знаками отличия.
Общее правило то же: то, что видно снаружи, — поведение, знаки, участие в общих обрядах. То, что делает членство членством, — внутри.
Пуэбло: самый закрытый случай
Общины юго-запада — хопи, зуни и пуэбло Рио-Гранде — организованы вокруг кив и обществ, куда входят по клановой принадлежности и через приём. Это наиболее закрытые религиозные системы континента, и они закрыты сознательно и последовательно: часть обрядов проводится без зрителей вовсе, съёмка, запись и зарисовка запрещены на территории большинства пуэбло, а часть общин вообще не допускает посторонних в дни обрядов.
Здесь и уместно сказать о истории публикаций, потому что она объясняет позицию общин лучше любых слов. В конце XIX и в первой половине XX века исследователи, жившие в этих общинах, публиковали то, что видели и получали, — иногда после приёма в общество, то есть в прямое нарушение принятых на себя обязательств; иногда через информантов, которых за это изгоняли. Публикации вышли, стали классикой антропологии и лежат в открытых библиотеках. Общины реагировали и реагируют однозначно: материал получен вопреки их воле, и его повторение продолжает нарушение.
Из этого следует практический вывод для любого пишущего: доступность текста не равна праву его пересказывать. В этой подрубрике старые публикации по закрытым обществам не пересказываются, хотя технически это было бы легко.
Судьба обществ
- Запреты. С 1883 года суды по «индейским правонарушениям» в США карали обрядовую практику; в Канаде потлач и ряд плясок были запрещены с 1885 по 1951 год. Общества уходили в подполье, сокращали публичную часть и в ряде случаев теряли ступени, для которых не осталось живых носителей.
- Школы-интернаты. Разрыв в передаче языка ударил по обществам сильнее прямых запретов: значительная часть материала неотделима от языка.
- Восстановление. С 1970-х идёт обратный процесс: возвращение предметов по закону о репатриации, племенные программы языка, возобновление приёмов, вход молодёжи.
- Утраты, которые не восстановить. Некоторые общества прервались: последние держатели ушли, не передав. Общины об этом говорят прямо и не пытаются достроить утраченное по книгам — и это позиция, заслуживающая внимания сама по себе.
Что из этого следует читателю
- Вступить нельзя. Ни за деньги, ни по знакомству, ни дистанционно. Общества привязаны к народу, к общине, к языку и к родству.
- Ступени не переносятся. «Степень», полученная на западном семинаре, не соотносится ни с чем внутри традиции.
- Открытое смотреть можно. Публичные пляски, пау-вау, племенные музеи и издания открыты и рассчитаны в том числе на посторонних. Правила посещения объявляются на месте и соблюдаются буквально.
- Старые монографии читать можно, пересказывать закрытое — нет. Это различие проходит не по закону об авторском праве, а по тому, чьё это.
- Структуру можно изучать. Устройство обществ — степени, плата, поручительство, обязанность лечить — само по себе даёт много для понимания того, как вообще работают закрытые традиции, и в этом смысле сопоставимо с посвятительными контурами афро-атлантических религий, разобранными в других разделах.
Общая рамка подрубрики изложена во вводной статье; о том, как выглядит подделка членства, — в статье о самозваных шаманах.