Знающим в деревне не объявляют себя — им назначают. Репутация складывается из чужих наблюдений, совпадений и старых обид, и человек часто узнаёт о своей силе последним. Это главный рабочий капитал ремесла и одновременно та статья, по которой его владельца могут убить.
Как назначают
Слух не берётся из воздуха. Он собирается из признаков, каждый из которых сам по себе ничего не значит, а вместе они дают приговор.
Происхождение. Сила считается родовой: если бабка была знаткой, внучка под подозрением с рождения. Рассказы о передаче через руку или через вещь делают это ещё жёстче — достаточно оказаться рядом с умирающим колдуном, и деревня решит за тебя. Об этом отдельная статья о смерти без передачи.
Ремесло. Мельник, кузнец, пастух, коновал, повитуха, банщик, коробейник, охотник-одиночка. Всякий, кто работает на границе — с водой, огнём, скотом, лесом, чужим телом, — заранее в списке. Мельник разобран отдельно, и там та же механика.
Отдельность. Живёт на краю, бобыль или вдова, детей нет, в общие работы не ходит, на праздниках не сидит. Отказ от угощения читается как отказ от круга.
Приход со стороны. Пришлый, отставной солдат, беглый, работник из дальних мест. В следственных делах XVIII века именно такие люди — мужчины, часто грамотные, служилые, дворовые, причётники — составляют заметную долю обвиняемых, а вовсе не одни деревенские старухи, как рисует поздняя литература.
Грамота. Умение читать и писать в неграмотной среде само по себе подозрительно, а найденная тетрадка с наговорами — уже доказательство. Что в такой тетрадке лежало, разобрано отдельно.
Достаток без пашни. Хлеб есть, а поля нет; скот не падает, когда падает у всех; пчёлы роятся, когда у соседей нет.
Тело. Сросшиеся брови, косина, рыжина, горб, увечье, хромота, слишком тяжёлый взгляд. Признак не создаёт репутацию, но подтверждает её задним числом.
Как слух закрепляется
Механизм всегда один — случай. Поссорились, а через неделю у соседа корова сбавила молоко. Отказали в просьбе, а к вечеру ребёнок занемог. Прошёл мимо свадьбы — поезд встал.
Один случай даёт разговор. Второй — уверенность. Третий — прозвище: знаткой, ведун, шептун, баёльник, портун, вещица, еретик. Прозвище и есть точка невозврата: с этого момента любая беда в округе ищет виноватого, и искать далеко не надо.
Особый ускоритель — кликушество. Больная в припадке выкликает имя того, кто её испортил. Названный получает репутацию мгновенно и без обсуждения, а вместе с ней — толпу у ворот. С точки зрения деревни это не оговор, а показание потерпевшей.
Что репутация даёт
Она работает. Именно поэтому её терпят и, случается, наживают нарочно.
- К тебе идут: лечить скот, править грыжу, останавливать кровь, снимать порчу, искать пропажу.
- Тебя зовут на свадьбу дружкой — не гулять, а стеречь поезд от чужого умысла.
- Тебе платят, и платят вперёд.
- Тебя боятся, а значит, не крадут у тебя, не толкают на сходе, не отбивают покос.
- Тебе дают в долг, потому что не отдать боятся сильнее, чем не получить.
Плата за услугу и страх соседей — единственная пенсия одинокого старика в деревне. Это стоит держать в голове, прежде чем объяснять чужую репутацию суеверием.
Чем это грозило
Цена названа традицией без всяких смягчений.
Ответственность за всё. Падёж, пожар, град, засуха, недород, бесплодие, мёртвый ребёнок, запой мужика — за всё отвечает тот, у кого есть имя. Оправдываться некому и нечем: доказательство обратного в этой системе не предусмотрено.
Самосуд. Крайняя и вполне обыденная форма — от битья и вымазывания дёгтем ворот до испытания водой и убийства. Как это выглядело по шагам, разобрано в отдельной статье.
Донос и следствие. В XVIII веке дела о волшебстве шли всерьёз: обыск, изъятие «писем», допрос, кнут, вырывание ноздрей, ссылка, монастырское покаяние. Дело чаще начиналось не с расследования, а с доноса соседа, и материалом обвинения служила та самая тетрадка. Позже, когда закон перестал видеть в колдовстве колдовство и стал видеть обман, официальная опасность ослабла — а деревенская осталась прежней.
Одиночество. С определённого момента к тебе ходят только по нужде и только поодиночке, а на людях не здороваются.
Как репутацию гасят
Традиция знает и обратный ход. Он медленный и работает не всегда.
- Не отказываться от общих работ, от помочи, от угощения. Отказ читается как признание.
- Показываться в церкви и причащаться на виду. В народном счёте это не покаяние, а публичное свидетельство о стороне.
- Лечить открыто и бесплатно, при свидетелях, и обязательно лечить детей — это переводит из портунов в знающие.
- Отдавать долги первым и не занимать самому.
- Не ссориться вслух и не грозить. Одна фраза «попомнишь» перед чужой бедой стоит десяти лет спокойной жизни.
- При кликушестве не приближаться к больной и не отвечать на выкрик. Всякое движение в её сторону толпа читает как подтверждение.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, в чистое поле, под красное солнце. Есть в чистом поле бел-горюч камень, на том камне сидит старица седая, прядёт кудель белую, сматывает клубок тугой. Смотай ты, старица, с меня славу худую, молву людскую, речь недобрую, шёпот застенный, укор наговорный, косой взгляд, тяжёлый суд. Кто на меня думает — тому своя дума, кто на меня говорит — тому свои слова, кто на меня зло держит — тому своё зло за пазухой. Мне быть меж людьми чисту, ходить меж людьми ровно, стоять на сходе прямо. Слово моё крепко, замок в воде, ключ в камне.
Признаки и что делать, если пошло не так
Ранние признаки, по которым в деревне понимали, что имя уже пошло: перестали звать на общие работы, но стали приходить ночью поодиночке; дети дразнятся, а взрослые их не одёргивают; при встрече отводят глаза или, наоборот, слишком громко здороваются; на пожаре или падеже смотрят в твою сторону раньше, чем в огонь; ворота вымазаны.
Если дошло до сбора у избы — разговоров не будет. Единственное, что традиция и практика записей называют работающим: уйти заранее, до темноты, к родне в другое село или к властям — к попу, старосте, становому, — потому что власть в таком деле спасала чаще, чем соседи. Ждать, что толпа разберётся, не стоит: она пришла не разбираться.