«Бабка» и «знахарь» — не одно и то же и не просто мужской и женский вариант названия. Разница проходит по трём линиям: по объёму умения, по способу, каким оно получено, и по тому, сколько человек в округе о нём знает. Понимать эту разницу нужно затем, что от неё зависит, к кому и с чем идут.
Терминология и её путаница
Русская низовая номенклатура не была единой, и одно слово в соседних уездах значило разное. Общий каркас всё же выделяется.
Знахарь, знаток, знаткой, ведун, вещун, лекарь. Тот, кто «знает» — то есть владеет словом, полученным по передаче. Работает по всему кругу: болезни, скот, свадьба, пропажа, снятие сделанного. Известен за пределами своей деревни, к нему ездят.
Бабка, бабушка, повитуха, лекарка, шептунья, шептуха, стрешница. Пожилая женщина своей деревни, лечащая узкий круг: дети, испуг, уроки, зубы, женское, роды. Слово у неё обычно не передано полным порядком, а перенято — «от матери слышала», «от свекрови взяла».
Колдун, ворожец, еретик, портун. Отдельная фигура, разбираемая в статьях о колдуне; здесь важно одно — знахарь и бабка от неё отмежёвываются оба.
Слово «бабка» вдобавок несёт второе, чисто акушерское значение — та, что принимает роды. Эти два значения в записях сливаются постоянно, потому что чаще всего это один и тот же человек; отдельно об этом в статье о повитухе как знахарке.
Три линии различия
По объёму. Знахарь берётся за всё и умеет отказаться от того, что не его. Бабка держит десяток текстов на конкретные случаи и вне их не работает. Это различие количественное, но именно оно определяет статус: универсал — фигура, специалист по мелочи — соседка.
По источнику. Знахарское слово взято передачей, с порядком, постом, местом и часом. Бабкино чаще перенято на слух: услышала, запомнила, стала повторять. Традиция такое допускает — «женское шёптанье» на детей и испуг считалось передаваемым свободнее прочего, — но полноценной передачей не признаёт, и в счёт трёх учеников оно, как правило, не идёт.
По кругу. Знахарь работает на волость, бабка — на свою улицу. Отсюда всё остальное: к знахарю едут за десятки вёрст, готовятся, соблюдают порядок приёма, платят; к бабке заходят по-соседски, без подготовки, приносят что есть.
Как это выглядело в деревне
Практическая расстановка, повторяющаяся в записях:
- Первым делом идут к бабке. Она рядом, дёшева и берётся за самое частое — испуг у ребёнка, сглаз, крикса, зубная боль, ячмень.
- Если не помогло за три дня либо дело серьёзное — коровы не стало, порча на дом, кила, тоска, пропажа — едут к знахарю.
- Знахарь при этом почти всегда переспрашивает, у кого уже были и что делали, и заново начинает счёт с нуля.
- Бабка к знахарю относится с почтением и сама к нему отсылает; обратного почтения обычно нет — знахарь про бабок говорит снисходительно.
Плата шла по тому же уступу. Бабке — краюха, яйца, платок, мелкая монета, часто вообще ничего, «за спасибо», хотя прямое «спасибо» и не говорили. Знахарю — по правилам приёма: не в руку, на стол или под образа, с обязательной натуральной частью. Приём знахаря целиком разобран в отдельной статье.
Статус и репутация
Различие в статусе двустороннее, и это самое интересное в теме.
Бабка безопасна. Она своя, старая, всем известная, её ремесло не вызывает страха, за ней не числят порчи, ей не приписывают договоров. К ней несут ребёнка не задумываясь. Обратная сторона: её и не боятся, и потому не особенно слушаются, а если не помогло — просто идут к другой.
Знахарь опасен. За ним, даже за самым «чистым», в деревне числится способность не только снять, но и сделать. Логика прямая и в записях проговаривается открыто: кто умеет отвести, тот умеет и навести. Отсюда двойное отношение — ездят, платят, кланяются и одновременно опасаются ссориться, не отказывают ему в просьбе, не переходят дорогу его двору. Обиженный знахарь считался причиной несчастий целой семьи.
Из этого вырастает и разница в смерти. Смерть бабки — обычная смерть старухи. Смерть знахаря обставлялась мерами предосторожности вплоть до тех, что применялись к колдуну; насколько далеко это заходило, разобрано в статье о том, почему колдун не может умереть без передачи.
Где граница размывается
Прямо стоит сказать: линия подвижна, и в записях полно промежуточных фигур.
- Сильная бабка, к которой ездят из соседних деревень, по сути становится знахаркой и получает соответствующую репутацию, включая страх.
- Знахарь, потерявший силу или исчерпавший передачи, спускается до бабкиного круга — травы, вправление, мелкое шёптанье.
- В части губерний слово «бабка» вообще не несёт умаления и означает просто лекарку любого уровня; в других «бабка» — мягкое, а «знахарка» — уже с оттенком опасности.
- Мужского соответствия «бабке» почти нет: мужчина либо знахарь, либо никто. Ближайшее — «дедко», «дедушка-лекарь», но термин редок.
Не выстраивай из этой пары жёсткой иерархии там, где источники её не дают. Точнее говорить о двух полюсах одного поля: домашнее шёптанье на одном конце, полное ремесло на другом.
Как обращаться и что говорить
Правила обращения различаются, и в этом статус виден лучше всего.
К бабке заходят просто, здороваются, объясняют дело своими словами, приносят ребёнка сразу. К знахарю приходят по порядку: до восхода, молча, не здороваясь первым, не объясняя причины, пока не спросят. Разница в обхождении — это и есть разница в статусе, выраженная действием.
Текст под эту задачу — короткое бабкино шёптанье на испуг у ребёнка, того рода, что перенимался на слух и держался в каждой второй избе:
Заря-зарница, красная девица, ты по небу ходишь, ключи носишь, день запираешь, ночь отпираешь. Отопри рабу Божию младенцу (имя) сон крепкий, унеси с него переполох и притчу, дневную и ночную, с ветру и с воды, с людской встречи, с чужого глаза. Из буйной головушки, из ретивого сердечка, из белых рученек, из резвых ноженек — в лес по кореньям, в воду по камушкам, в поле по травушке. Там вам гулять, там вам стоять, а младенца не знать. Как заря погасла, так и переполох погас. Аминь, аминь, аминь.
Читают трижды над водой либо над головой спящего ребёнка, обмывая лицо и утирая подолом.
Признаки отклика и когда идти дальше
По бабкиной работе отклик считают коротко: ребёнок сразу засыпает, перестаёт плакать, потеет ночью, наутро ест. Взрослому — зевота во время шёптанья, слабость к вечеру, облегчение на третий день.
Когда бабкиного не хватает и надо к знахарю:
- Три захода за три зари не дали ничего.
- После шёптанья стало отчётливо хуже, и это держится больше суток.
- Больной не даётся: отворачивается от воды, не выносит чтения, бранится на бабку.
- Одно и то же возвращается через короткие сроки по нескольку раз — признак не сглаза, а сделанного.
- Заболел не человек, а двор целиком: скот, дети, хозяин разом.
Последние два пункта в деревенском счёте выводят дело из бабкиной области полностью. Снятие сделанного — работа знахарская, и браться за неё, имея на руках десяток перенятых шёпотов, традиция прямо не советует: не снимешь и заберёшь на себя.