Знахарь не был противником церкви — он был её самым исправным прихожанином. Молился, постился, причащался, брал воду с водосвятия, свечи с обедни, ладан из кадила и без этого работать не мог. Конфликт шёл не по линии «вера против магии», а по линии, кто распоряжается церковной силой вне храма.
Как это устроено внутри традиции
Заговорная работа в русской низовой практике устроена как продолжение молитвы другими средствами. Структура текста прямо это показывает: молитвенный зачин, крестное знамение, обращение к святым по именам, отсылка к евангельским образам, финальное «аминь». Убери из типичного лечебного заговора несколько строк — останется апокрифическая молитва.
Разделение проходит по двум признакам.
Кто говорит. В молитве человек просит. В заговоре — распоряжается: называет, посылает, замыкает. Проситель заменён на распорядителя, а адресат остаётся тот же.
Где говорит. Молитва в храме — служба. Та же молитва над водой в бане до восхода — уже дело о суеверии. Место и порядок делают одно другим.
Отсюда важнейшая вещь для понимания материала: «чистая» и «чёрная» линии ремесла различались именно церковным признаком. Знахарь работает «благословясь», с крестом, перед образами, читая наряду со своими текстами настоящие молитвы — «Отче наш», «Богородицу», «Да воскреснет Бог», девяностый псалом. Колдун работает «не благословясь»: снимает крест, выходит задом, отрекается. Это самоопределение было не богословием, а рабочим протоколом, и путать линии считалось прямой ошибкой.
Что брали из храма
Набор устойчив по всей полосе:
- Крещенская вода — основа для наговорной воды; хранилась год, добавлялась в обычную по каплям.
- Четверговая соль, пережжённая в печи в Великий четверг, — от порчи, от испуга, для скота.
- Огарок венчальной или страстной свечи — на трудные роды, на грозу, на тяжёлую смерть.
- Ладан, воск, масло от лампады, вода с омовения икон и с обмывания престола.
- Верба с Вербного воскресенья, троицкая зелень, пасхальное яйцо, кусочек артоса.
- Просфора — редко и осторожно; вынос причастия из храма считался тяжелейшим грехом и в следственных делах фигурирует именно как отягчающее.
Церковный календарь задавал и рабочие сроки: Крещение, Великий четверг, Иванов день, Ильин день, Спасы, Покров. Собирали травы «под молитву», начинали и заканчивали лечение по праздникам, назначали сроки в неделях от церковного дня.
Как относилось духовенство
Картина неоднородная, и упрощать её не стоит.
Официально — запрет и наказание. Церковные правила и светское законодательство с XVII века квалифицируют «волшебство», «чародейство» и хранение «отреченных» тетрадей как преступление. Смилянская, разбирая следственные дела XVIII века, показывает механику: доносили обычно соседи, не духовенство, а следствие интересовалось прежде всего тем, было ли отречение от Бога и использовалось ли причастие. Лечение травами и шёптанье без отречения обычно кончалось епитимьёй.
На местах — сосуществование. Сельский священник жил в той же деревне, зависел от прихожан и чаще всего смотрел сквозь пальцы. В ряде записей священники сами дают воду, служат молебны о больном, к которому ходил знахарь, а отчитывание бесноватого и знахарское снятие идут параллельно.
Обратный поток тоже был. В деревне за самим духовенством числили знание: попу приписывали умение отчитывать, дьячку — грамотность, дающую доступ к «чёрным книгам», причём отношение к священнику как к потенциально опасному человеку — встретить попа дорогой к худу — держалось столь же прочно, как и почтение к сану.
Практика: как это выглядело в работе
Порядок «чистого» приёма с церковной рамкой:
- Работать натощак, до восхода, помолившись перед образами и затеплив свечу.
- Начать с трёх настоящих молитв — «Отче наш», «Богородице Дево», «Да воскреснет Бог».
- Перекреститься самому и перекрестить больного, воду и четыре угла избы.
- Читать свой текст тихо, на воду, трижды, каждый раз сплёвывая через левое плечо.
- Закрыть работу «аминем» трижды и снова прочесть «Отче наш».
- Свечу не задувать — дать догореть либо погасить пальцами; огарок сохранить.
- Больному назначить: сходить к обедне, поставить свечу, не рассказывать никому.
Требования к самому работающему в этой линии: быть крещёным, носить крест, исповедоваться и причащаться в положенные посты, не работать в двунадесятые праздники, в Пасхальную неделю и в дни собственного говения.
Формула держит все обязательные части заговора и построена по церковной рамке:
Встану я, раб Божий (имя), благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле, под восточную сторону. Под восточной стороной стоит церковь соборная, в той церкви престол, на престоле риза, под ризою книга, у книги замок. Пресвятая Богородица, покрой рабу Божию (имя) своим омофором, а вы, святые угодники, отцы и молитвенники, станьте по четырём углам: с востока — с крестом, с запада — с молитвой, с полудня — с водой святой, с полуночи — с огнём негасимым. Отступите от раба Божия (имя) уроки и притки, ветряные переломы, злые встречи, чёрная немочь. Идите, откуда пришли, к своему хозяину, а сюда вам ходу нет, ни в двери, ни в окно, ни в трубу, ни под порог. Замыкаю замком, крещу крестом, покрываю ризою. Во веки веков, аминь, аминь, аминь.
Где проходила настоящая граница
Три вещи, за которые в деревне и в следствии судили всерьёз и которые сам знахарь «чистой» линии не делал:
- Отречение — снятие креста, отказ от Бога, обращение к нечистому по имени. Это водораздел, и он в материалах виден отчётливее любого другого признака.
- Кощунство с причастием — вынос Святых Даров, использование просфоры в порче, чтение молитв навыворот.
- Работа на кладбище с именами покойников — отпевание живого, поминовение живого за упокой, свеча вверх ногами. Об этом отдельно, в статьях о работе с заложными покойниками.
Всё, что ниже этой черты, деревня считала своим делом, а не церковным.
Признаки отклика и что делать при сбое
Отклик в церковной рамке читают по свече и по воде: ровное высокое пламя, чистая вода, зевота у работающего, сон и пот у больного. Плохие знаки — свеча трещит, чадит, гнётся к больному, гаснет сама; вода мутнеет или закисает за сутки.
Что делают при сбое:
- Свеча погасла на середине. Работу обрывают, не дочитывая, и переносят на следующую зарю. Тот же огарок больше не берут.
- Сбился в молитве. Молитву читают с начала целиком; в своём тексте сбой не правят — начинают весь приём заново.
- Не идёт третий раз подряд. Признак, что за делом стоит отречение или кладбищенская работа, — «чистая» линия такое не берёт. Мастер отказывается и говорит об этом прямо.
- Больной не может войти в церковь, не даётся кресту, не может выговорить молитву. Это в деревенском счёте не сглаз, а одержание, и его отдают священнику на отчитку, а не лечат шёптаньем.
Последнее правило соблюдалось строго и с обеих сторон: разделение труда между храмом и избой держалось на понимании, что у каждого своё, и лезть в чужое дороже.