Это самый устойчивый сюжет русской деревенской демонологии: колдун умирает тяжело, долго и не может отойти, пока не передаст силу. Рассказы об этом записаны от Архангельска до Воронежа с почти одинаковыми деталями, и это тот случай, когда совпадение подробностей на огромной территории говорит не о заимствовании сюжета, а о работающей внутри традиции логике.
В чём логика
Сила в русском представлении — не свойство человека, а имущество, которое он держит. Точнее, штат: помощники, которых колдун при посвящении принял и которых обязан постоянно занимать работой. Пока он жив, он ими распоряжается. Когда умирает — они остаются без хозяина и никуда не деваются.
Отсюда всё остальное:
- Помощники не отпускают колдуна, потому что с его смертью теряют работу.
- Душа не может выйти, пока имущество не передано, — как не может уйти хозяин, не сдав хозяйство.
- Принявший силу получает вместе с ней и обязательство кормить помощников работой.
Это не метафора «тяжёлой совести». В записях всё описано предельно вещественно: сила лежит, её берут в руку, ей давятся, она переходит через предмет.
Как выглядит агония
Набор деталей, повторяющийся в рассказах:
- Колдун лежит несколько суток и не умирает, при этом мучается.
- Он не может говорить или, наоборот, зовёт и просит подойти.
- В избе слышится шум, стук, возня — «они» ждут.
- Домашние знают, в чём дело, и либо ищут преемника, либо помогают ему отойти без передачи.
Разбор кровли. Самая известная мера: чтобы душа вышла, поднимали конёк, разбирали часть потолка или матицу, снимали доску над умирающим. Логика та же, что и в других обрядах вокруг матицы: матица — это балка, держащая дом, и одновременно граница между жилым низом и небом. Пока она цела, душа заперта.
Варианты по записям: снять с петель дверь, вынуть оконную раму, поднять половицу, разобрать печную трубу. Смысл один — открыть путь, минуя обычные двери, которыми душа выйти не может.
Как передают
Способов в записях несколько, и они различаются по тому, знает ли принимающий, что происходит.
Через руку. Умирающий просит подать руку или пожать ему ладонь. Взявший — принял. Это самая частая форма, и с ней связан главный практический запрет: к умирающему колдуну не подают руку.
Через предмет. Передаётся вещь — посох, веник, узелок, хлеб, шапка, клубок, реже нож. Взял из рук — принял. Отсюда запрет брать что бы то ни было у такого человека при смерти.
Через слово. Умирающий говорит: «Возьми», «Прими», «Ну, владей», иногда просто называет имя. Ответ «да» или даже кивок засчитывается. Поэтому в избе к нему старались не подходить и не отвечать.
Через порог и через воду. Более редкие формы: передача, когда принимающий переступает порог, или через питьё, поданное умирающим.
Обманом. Отдельный класс рассказов, где силу сваливают на непричастного: просят подержать вещь, подать воды, помочь приподняться. Именно из-за этих историй в деревне складывалось правило не заходить к умирающему колдуну без нужды.
Что делать, если передали против воли
Традиция считает такую передачу состоявшейся, но не окончательной. Меры, зафиксированные в записях:
- Не пользоваться силой ни разу. Первое применение закрепляет.
- Отнести принятый предмет туда, откуда не берут обратно: на перекрёсток, в проточную воду, на могилу отдавшего.
- Отказаться вслух, назвав отдавшего по имени.
- Исповедаться и причаститься — в народном счёте это работает не как «прощение греха», а как разрыв договора через более сильную сторону.
- Перейти жить в другой дом, если сила пришла с вещью, оставшейся в избе.
Стопроцентной гарантии традиция не даёт нигде, и это честная часть сюжета: приняв, человек становится колдуном, даже если не хотел. Отсюда и его репутация в деревне — не как злодея, а как невезучего.
Если преемника нет
Тогда либо ждут, пока умирающий отмучается сам, либо помогают перечисленными выше способами — разбирают кровлю, снимают дверь. Есть третий вариант, встречающийся на Севере: силу передают не человеку, а предмету или месту — вещь закапывают, топят, оставляют в лесу или в бане. Считалось, что помощники остаются при вещи, и потому найденный чужой узелок или посох не трогают.
Похороны и после
Меры вокруг тела колдуна повторяют обращение с заложным покойником:
- Выносить не через дверь, а через окно или прорубленное отверстие, чтобы не запомнил дороги назад.
- Класть в гроб лицом вниз.
- Подрезать сухожилия или связывать ноги.
- Класть в гроб осиновый кол, иглы, мак или зёрна, которые он обязан пересчитать.
- Хоронить у ограды кладбища, а не в общей земле.
- После выноса вымыть пол от порога вглубь, а воду вылить за ворота.
Если после похорон в доме «ходит» — это уже другой обряд, разобранный в статьях о ходячем покойнике.
Как читать этот сюжет
Три вещи, которые стоит понимать про эти рассказы.
Первое. Они описывают не биографию конкретного человека, а социальный механизм. Репутация колдуна в деревне была опасным активом: она давала заработок и статус, но обрекала на тяжёлую смерть и отдельную могилу. Сюжет о невозможности умереть — это цена, вписанная в само ремесло.
Второе. Различие между знахарем и колдуном в этом сюжете проявляется резче всего. Знахарь тоже передаёт «слово», но добровольно, младшему, обычно через поколение, и умирает обычно. Тяжёлая смерть — маркер именно колдуна, то есть того, кто держал помощников.
Третье. Практический вывод для читателя, который к этому материалу не сторонним взглядом подходит: любая система, где сила приходит от служебных сущностей, требует их занятости и предполагает передачу или роспуск. Русский сюжет об умирающем колдуне — это то же самое, что правило роспуска сервитора или расторжения договора с сущностью в церемониальной традиции, только рассказанное языком деревни и без техники безопасности. Разница в том, что в гримуарной традиции отпускание прописано как отдельная процедура, а здесь оно свалено на момент смерти — и потому проходит так тяжело.