Отречение — сердцевина всякого колдовского посвящения. Место меняется: баня, овин, росстань, мост, — а формула держит один и тот же костяк, потому что решает одну задачу: отвязать человека от прежнего покровительства и привязать к новому. Разбираем устройство формулы по частям, порядок произнесения и то, как из этого выходят.
Что на самом деле сохранили следственные дела
Начать надо с честного разграничения, иначе всё дальнейшее будет читаться неверно.
Розыскные материалы XVIII века — дела о богохульстве, волшебстве и «отпадении», шедшие через Синод и через Тайную канцелярию, — донесли до нас обстоятельства отречений в большом количестве и с редкой подробностью: где происходило, при ком, что снимали, что клали, чем платили, чего просили, как потом каялись. Это самый плотный слой сведений, какой у нас вообще есть по низовой практике: под следствием говорили то, чего не рассказали бы собирателю.
Чего эти дела почти не сохранили, так это дословных формул. Причины простые. Подследственный пересказывал сказанное своими словами и задним числом. Писец записывал не речь, а показание, и переводил её в канцелярский строй: «отрицался от Бога и от святаго крещения». Прямую хулу в дело часто не вписывали вовсе, отмечая, что произнесены были «слова непотребные». Церковный следователь не был этнографом и не считал текст ценностью.
Поэтому здесь и дальше все формулы — реконструкции, собранные по строю русской заговорной речи и по описанным в делах и в этнографии обязательным частям. Они не выдаются за цитату из конкретного дела, потому что таких цитат в готовом виде не существует. Обстоятельства и порядок — этнография; слова — работа по канону.
Устройство формулы: шесть частей
Отречение всегда собирается из одних и тех же звеньев, и по их наличию проверяется, полное оно или нет.
- Зачин наоборот. Обычный заговорный зачин — «встану благословясь, пойду перекрестясь». Здесь он выворачивается: «не благословясь, не перекрестясь». Выход из дома тоже не по-людски: не дверьми, а подворотнёй, не воротами, а задворками. Этим человек перестаёт быть домашним.
- Движение к месту. Названо место силы и его признак: чёрная баня на отшибе, овин на юру, росстань трёх дорог, старый мост, мельничное колесо.
- Отказ. Ядро. Перечисляется, от чего отрекаются, и порядок перечня устойчив: от отца и матери, от рода и племени, от кума и кумы, от крёстного, от креста, от церкви, от причастия, от Бога и святых. Чем длиннее перечень, тем полнее отречение.
- Действие с крестом. Слово сопровождается делом, и без дела оно не считается: крест кладут под пяту, бросают, топчут, зарывают под порог, отдают воде.
- Обращение и прошение. Назван адресат по признаку места и перечислено, чего просят. Перечень должен быть конкретным.
- Расчёт и закрепка. Признание платы и замок. Закрепка идёт без «аминя» и обычно замыкается в чёрную воду, в золу, под камень.
Проверяй по этому списку любой попавшийся тебе текст. Если нет отказа с перечнем или нет действия с крестом — это не отречение, а обычный чёрный заговор.
Степени: полное, неполное, срочное
Традиция и следственные материалы одинаково различают несколько степеней, и путать их не стоит.
Полное отречение. Отказ по всему перечню вплоть до Бога, крест уничтожается или отдаётся стихии безвозвратно, договор бессрочный. Даёт больше всего и берёт всё: тяжёлую смерть, особые похороны, невозможность войти в храм. Возврата традиция не предполагает; церковь предполагала, но через долгий чин, о чём ниже.
Неполное. Отрекаются от части: только от отца с матерью, только от крёстного, только от креста, оставляя остальное. Крест снимают, но сохраняют. Даёт узкую силу — по одному-двум предметам. На таком отречении стоит немалая часть деревенских «портунов» и «икотников», которые не колдуны в полном смысле, но и не знахари. Разбор этой границы — в статье о том, кто чем отличался по народному счёту.
Срочное. Отречение на время: на год, до исполнения дела, «пока не сделается». Встречается реже и считается ненадёжным: срок помнят с той стороны, а не с этой, и в рассказах он всегда оказывается длиннее, чем договаривались.
Отречение через посредника. Мастер приводит ученика и говорит за него, ученик только отвечает согласием. Такое считалось действительным и в народном счёте, и в глазах следствия. Отвечающий должен сказать «да» или «беру» вслух: молчание засчитывается, и это ловушка.
Полная формула
Ниже развёрнутый текст со всеми шестью частями, без привязки к конкретному месту, — тот костяк, который в обряде дополняется признаками бани, овина, росстани или воды.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я не благословясь, пойду не перекрестясь, не умывшись, не утеревшись, не помолясь. Выйду из избы не дверьми, а подворотнею; выйду со двора не воротами, а задворками, огородами, чужой межою, спиною вперёд.
>
Пойду я в чистое поле, в тёмный лес, на чёрную воду, к тому месту, где креста нет, где звона не слыхать, где ладаном не пахнет.
>
Отрекаюсь я, раб, от отца своего родного и от матери своей родной, от роду и от племени, от брата и от сестры, от кума и от кумы, от крёстного отца и от крёстной матери, от имени, что мне при купели дано, от воды, в которой меня купали, от свечи, что надо мною горела.
>
Отрекаюсь от креста нательного и от креста запрестольного, от храма и от порога его, от службы и от пения, от хлеба и от чаши, от книги и от звона, от свечи и от ладана.
>
Снимаю крест с шеи своей, кладу его под левую пяту, стою на нём, попираю его. Не мне свет, не мне звон, не мне помин, не мне отпевание.
>
Кто в этом месте хозяин, кто здесь ночью ходит, кто здесь дело делает — иди ко мне, я тебя кличу трижды. Несу тебе хлеба ломоть, соли щепоть, вина чару, чёрного петуха с горячей кровью.
>
Прими меня в свои, запиши меня в свой счёт, дай мне слово тяжёлое, руку крепкую, глаз недобрый: чтобы кровь унимать и кровь отворять, след вынимать, ветер поднимать, дорогу путать, скотину водить, свадьбу на дороге ставить, вора по следу знать, порчу насылать и порчу снимать.
>
А что с меня за это — то ты сам возьмёшь, и я не спорю и не откуплюсь. Чем взято — тем и плачено, срок твой, счёт твой.
>
Слово моё крепко и черно, без креста, без молитвы, без аминя. Замкнул я его — ключ в чёрную воду, вода в омут, омут без дна, дна не найти, слова не воротить.
Короткая формула
В обряде, где ждать некогда — на росстани перед приходом, под колесом, — говорят коротко. Текст под эту задачу:
Отрекаюсь от отца, от матери, от роду, от креста. Крест под пяту, имя под ноги. Беру чужое, отдаю своё. Кто примет — того и буду. Без креста, без молитвы, без аминя.
Короткая формула считается полной по действию, если сопровождается действием с крестом. Без него это слова.
Порядок произнесения
- Наизусть. По бумаге отречение не читают: читающий по написанному в народном счёте отрекается не сам.
- Вслух и в полный голос, а не шёпотом. Отречение — единственная часть низовой практики, которую не шепчут.
- С первого до последнего слова без запинки. Сбился — начинай сначала. Сбился трижды — уходи и не возвращайся в эту ночь.
- Стоя, без пояса, чаще нагим, ногою на кресте.
- Лицом к месту силы, спиной к дому и к дороге, по которой пришёл.
- Не креститься ни до, ни после, ни при страхе.
- После последнего слова не говорить больше ничего, кроме ответов на вопросы того, кто придёт.
Признаки, что принято
- Ветер поднимается разом на безветрии.
- Свет — огонь, свеча, угли — ведёт себя не по-обычному: ложится, вспыхивает, гаснет весь сразу.
- Скотина и собаки заходятся по всей округе.
- Приношение исчезает; нетронутое приношение — отказ.
- Прикосновение: мохнатое и тёплое — принято, голое и холодное — не принято, царапина или удар — отказ.
- Наутро на теле следы, которых не было.
- Сам человек перестаёт помнить середину обряда — этот признак называют самым верным, и он же самый частый в показаниях.
Поздние признаки: не идёт молитва, не выговаривается «аминь», не держится на шее крест — рвётся гайтан, теряется; в храме делается дурно; начинает удаваться то, что просил.
Возврат
Здесь надо разделить два счёта, потому что они не совпадают.
По народному счёту возврата нет. Отдал — отдал; отречение считается делом окончательным, и вся посмертная механика колдуна — невозможность умереть, разбирание конька крыши, особые похороны — построена именно на том, что договор не расторгается. Единственное, что можно, — передать ремесло дальше и умереть, и это разбирается в статье о смерти колдуна.
По церковному счёту возврат был предусмотрен и им пользовались. Следственные дела как раз и наполнены им: человек приходил с повинной сам либо попадал под розыск, и дальше шёл долгий разбор — что именно говорил, при ком, что делал с крестом, чего просил, было ли исполнено. Итогом бывала епитимья, отлучение от причастия на годы, отсылка в монастырь под начало, покаяние с полным перечислением сказанного. Именно из этих перечислений мы и знаем состав отречений — из показаний, а не из готовых текстов.
Народная практика знала и свой способ, не церковный: отказ вслух на том же месте, где отрекался, с приношением и с прямым называнием того, что было сказано. Делать это надо при солнце и не в ту же ночь. Считается, что это не расторгает договор, а только снимает лишнее — то, что прицепилось сверх уговора. Разница существенная, и традиция её не скрывает.
Что ломает отречение
Наконец, то, из-за чего отречения срываются чаще всего:
- Оговорка. Отрёкся от отца с матерью, а крёстного не назвал — договор неполон, и с той стороны это считается точнее, чем с этой.
- Сохранённый крест. Снял, но взял с собой в кармане либо надел в ту же ночь. Считается попыткой обмана.
- Крестное знамение при страхе. Ломает всё разом.
- Свидетель. Кто-то слышал и не участвовал. Услышавший берёт часть, и обоим достаётся половина.
- Названное «всё». Просивший всего не получает ничего; перечень должен быть конечным.
- Обещание того, чего нет. Отданный в уплату неродившийся ребёнок засчитывается, и это самый частый способ проиграть торг.
И главное, что стоит держать в голове: в народной логике отречение — не переход на другую сторону в войне, а выход из-под покровительства. Всё, что было даром — заступничество рода, крестное имя, отпевание, — перестаёт работать не потому, что тебя наказали, а потому, что ты сам от него отказался и договор об этом больше не действует. Дальше ты стоишь один и платишь сам. Именно так это описывается в делах, и именно так это описывали сами отрёкшиеся.