«Мордовская порча» — не мордовский обычай, а русское объяснение беды. Это ярлык, который русская деревня Среднего Поволжья вешает на определённый род несчастья, и держится он в строго очерченной полосе. Разберём, где эта полоса проходит, что стоит на её месте за границей, почему граница легла именно тут — и как работать, если обвинение коснулось тебя.
Что этим словом называют
Речь идёт не о всякой порче, а об особом её изводе с устойчивым набором признаков.
- Приходит без вины. Это первое и главное. Чтобы взяла черемисская насылка, надо было обидеть: срубить в роще, посмеяться, не отдать. Мордовская, по русским рассказам, приходит просто от соседства и от зависти, ни за что.
- Идёт через землю и след. Подсыпано на тропу, зарыто у ворот, положено под порог, наступил на брошенное на дороге. Реже — через хлеб и питьё, потому что здесь как раз едят вместе.
- Ложится на дом и на род, а не на одного человека: не идёт скот, не держатся дети, «весь двор сохнет».
- Держится годами и переходит по наследству. Снятая возвращается на второй и третий год.
- Приписывается женщине. «Мордовка навела», «мордовская старуха положила» — обвиняют почти всегда бабу, чаще старуху, чаще вдову.
- Не требует специалиста. Порчельником может оказаться любая соседка мордовского роду, а не признанный знающий. Этим ярлык отличается от всех прочих: там подозревают ремесленника, тут — происхождение.
Всё это — русская картина. Что делали мордовские знающие в действительности, разобрано отдельно, и с этим набором совпадает мало.
Ареал
Полоса ложится ровно по мордовскому расселению плюс полосой в несколько десятков вёрст вокруг него.
- Ядро — Пензенская сторона и Симбирское Присурье: там ярлык ходовой, всеобщий, входит в бытовую речь.
- Северный край — юго-восточные уезды Нижегородской стороны, земля терюхан и Присурье.
- Западный край — восточная кромка Тамбовщины, где мокшанские сёла заходят в русскую лесостепь. Дальше на запад ярлык гаснет: в самом Тамбове о нём уже не говорят.
- Южный и юго-восточный край — Саратовская и Самарская стороны, куда мордва уходила при переселениях; тут ярлык слабее и держится очагами вокруг конкретных сёл.
За пределами этой полосы выражение перестаёт быть понятным. В Рязани, во Владимире, на Вологде «мордовская порча» ничего не значит — не потому, что там не боятся порчи, а потому, что там некому её приписать.
Что стоит на её месте за границей
Ярлык не исчезает — он меняет имя по ближайшему соседу. Карта приписанной порчи покрывает всю русскую окраину и складывается в один узор.
- Вятка, Кама, Прикамье. «Черемисская» и «вотяцкая» насылка. Здесь же лежит родина шевы — вредоносного жильца, которого сажают, и его прямо связывают с иноязычными соседями.
- Печора, Мезень, Вычегда, Пинега. Зырянская, коми, порча — и на том же месте икота, жилец с именем. Ареал икоты почти совпадает с зоной старого русско-коми соприкосновения, и это разобрано в отдельных статьях.
- Кольский Север и Беломорье. Лопская сила: лопарь-колдун, умеющий вязать ветер, останавливать судно, портить на расстоянии. Тут ярлык самый древний и самый лестный для обвиняемого — лопаря боялись даже те, кто его в глаза не видел.
- Северо-Запад, Ингерманландия, Приладожье. «Чухонское» слово; в Тверском крае — карельское, у переселенцев XVII века.
- Западная граница. Литовская и жмудская порча в записях западных губерний.
- Сибирь. Остяцкая, самоедская, тунгусская — по тому же правилу ближайшего соседа.
- Юг, Воронежская и слободская полоса. А вот здесь ярлыка нет вовсе. С украинцами русские живут чересполосно теснее, чем где-либо, — и «хохлацкой порчи» не завелось. Вместо неё работает ведьма: фигура не национальная, а должностная, своя в обоих типах сёл.
- Цыгане. Стоят особняком: они всюду и без ареала, но им приписывают не порчу, а отвод глаз, обман и власть над конём. Другой жанр.
Почему граница легла именно так
Из карты вычитывается правило. Ярлык приписанной порчи возникает там, где сходятся три условия сразу.
- Ежедневное соседство. Не «где-то есть такой народ», а деревня через лог, один торг, одна дорога, общий выгон.
- Различие, которое видно и не стирается: язык, вера, обряд, кладбище.
- Отсутствие полного слияния — есть кого назвать чужим.
Убери любое из трёх, и ярлык не заводится. Нет соседства — нет и мысли: о лопаре в Пензе не говорят. Нет различия — нет ярлыка: украинец крещён так же, ест то же, венчается там же, и обвинение не за что зацепить. Нет чужого — нет и порчи по нации: ведьма в южном селе своя, и спрос с неё личный.
Отсюда же — асимметрия с татарами, разобранная в отдельной статье. Соседство есть, различие есть, а «татарской порчи» почти нет. Причина в канале: с татарином не едят за одним столом и не роднятся. Порча в русской системе идёт через еду, подаяние, свадьбу, кумовство, — а все эти двери с татарской стороны закрыты. Остаётся только уважительное «знает слово».
С мордвой всё наоборот. Стол общий, кладбище общее, свадьбы взаимные, кум и кума через два двора. Дверей открыто больше, чем с любым другим соседом, — и подозрение течёт именно туда. Порчу приписывают не самому чужому, а самому близкому из чужих. В этом весь узел.
Ярлык переживает различие
Дальше начинается странное. Мордва обрусела раньше и полнее всех поволжских соседей: язык ушёл, обряд сросся с приходским, различие стёрлось. Ярлык остался.
Куда он переехал:
- На топоним. «Мордовский конец» села, «мордовская сторона», отдельная улица или выселок, о которых говорят, что оттуда идёт.
- На фамилию и на род. Обвинение наследуется по женской линии: бабка, дочь, внучка. Мордовское происхождение семьи помнят три-четыре поколения после того, как никто в ней уже не говорит по-мордовски.
- На отдельные сёла. В каждом уезде есть два-три села с репутацией, и туда одновременно и боятся ехать, и ездят лечиться.
Это общий закон таких ярлыков: обвинение живёт дольше границы, которая его породила. То же видно на севере, где «лопское» приписывают уже давно обрусевшему населению, и в Тверской Карелии, где «карельское» держится в сёлах, где карельского языка не слышали сто лет.
Если обвинение коснулось тебя
Работа здесь двойная: отдельно разбирают беду и отдельно — молву. Молва опаснее.
- Проверь канал. Вспомни по дням: что брал из чужих рук, что ел в гостях, где поднял с земли, что прошло через порог. Если ни одна дверь не открывалась, дело не в наводе, и лечить надо другое.
- Не ходи с обвинением. В этой полосе прямой спрос — «ты положила?» — считается началом настоящей вражды и делает дело хуже независимо от того, кто прав.
- Убери с земли. Обход двора посолонь, осмотр ворот, порога, угла хлева, тропы к колодцу. Найденное поднимают не рукой: щепками, лопатой, через тряпицу. Выносят на росстань или в проточную воду, назад не оглядываясь.
- Снимай через воду и порог, а не через отсылку по имени. Именовать обидчика тут не принято именно потому, что имя запускает вражду.
- Закрой рот молве. Это отдельная работа, и ниже дан текст под неё.
- Не бери и не давай до конца дела: ни соли, ни огня, ни хлеба, ни денег взаймы — ни в ту сторону, ни в эту.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, выйду из избы, стану у своего порога лицом на дорогу, откуда люди ходят и слово несут. Как у меня четыре угла в дому, так у меня четыре стороны на свете, и с каждой идёт молва: одна ходит, другая носит, третья прибавляет, четвёртая клянётся. Ты, молва людская, ты, слово напрасное, ты, оговор и наговор, ты, шёпот за спиной и суд без судьи: не тебе меня судить, не тебе мой двор мерить, не тебе мою беду делить. Замыкаю я вам уста замком, вяжу языки узлом, кладу на зубы камень, а на камень воду, а на воду молчание. Кто про меня говорит — тому языка не разжать; кто на меня кладёт — тому руки не поднять; кто меня судит — тому себя судить. А кто худого не мыслит, тому ходить ко мне свободно, есть за моим столом и пить из моей чаши. Слово моё замкнуто, а замок в воде, а вода в земле, а земля никому не отдаёт.
Как об этом спрашивать в поле
Тема стыдная и подсудная для обеих сторон, и прямой вопрос её закрывает намертво.
- Не спрашивай, кто портит. Спрашивай, чего в этом селе остерегаются, что не берут с земли, куда не ходят.
- Не называй фамилий и не повторяй услышанное имя вслух. Названное тобой имя тут же сделает тебя участником вражды, и разговор кончится.
- Не произноси само выражение первым. Если оно живое, тебе скажут его сами; если ты сказал первым, дальше будешь получать пересказ собственных слов.
- Спрашивай о прошлом и о чужом селе: «а раньше говорили?», «а за рекой как?». Про соседей рассказывают охотно, про себя — нет.
- Помни про запись. На диктофон говорят обобщённо и мягче, без имён и без своих случаев; то же самое без микрофона звучит вдвое конкретнее. Это касается любой темы обвинения, и подробнее это разобрано в статьях о полевой работе.
Что тут правда
Правда в том, что ярлык существовал, был широким и работал: по нему объясняли беду, по нему выбирали, к кому не ходить, и он ломал людям жизнь. Неправдой было бы вычитывать из него мордовскую практику — связь тут почти нулевая. И ещё одно, что видно по всей карте: народы, которым приписывали порчу, приписывали её в ответ соседям — и часто русским. Взаимность таких обвинений записана хуже, потому что собиратель шёл с одной стороны, но она была, и это стоит держать в уме, читая любую русскую запись о чужом колдовстве.