Тамбовщина

Тамбовская сторона стоит на шве: севернее её кончается сплошной лес, южнее начинается степь, а само население собрано из служилых людей засечной черты и позднейших переселенцев. Отсюда главная особенность местного обычая — он южнорусский по составу, но моложе соседних и собран из разных кусков. Разберём, что здесь работает не так, как на Оке и не так, как на Дону.

Почему тут всё моложе, чем кажется

Тамбов, Козлов, Лебедянь ставились в XVII веке как крепости на черте, и деревня вокруг них — это деревня служилая. Однодворцы, потомки казаков, стрельцов и пушкарей, сидели своими сёлами и жили отдельно от помещичьих крестьян, которых сюда переводили целыми деревнями из Рязанщины, Тульщины, Орловщины и с Верхней Оки. Два эти слоя не смешивались долго: у них были разные говоры, разная одежда, разные свадьбы — и разный набор знающих.

Практическое следствие: обряд тут сборный. В одном селе опахивание ведут по-рязански, в соседнем — по-курски, а в третьем помнят обе версии и спорят, какая правильная. Разброс идёт от села к селу, а не от уезда к уезду.

Из этого следует и второе: спрашивать надо не «как у вас», а «откуда ваши вышли». Ответ «мы однодворцы» и ответ «нас барин из-под Ряжска перевёл» дают два разных обычая в пределах одной волости.

Граница леса и степи

Тамбовщина лежит на переломе ландшафта, и это видно по составу нечисти.

• Леший на севере губернии есть, на юге его нет. В цнинских и моршанских лесах он полноценный хозяин, с обходами, с отпуском скота, с обменом детей. К югу от Тамбова, где леса пошли колками, он превращается в проходной персонаж рассказов, а его место занимает полевая нечисть.
• Русалка тут не водяная, а ржаная. Это ключевой южный признак: русалка живёт в житах, ходит по меже, качается на ржи, ловит в поле, а не в омуте. Северная русалка-шутовка с расчёсыванием волос у воды здесь известна плохо, а полевая — отлично.
• Полдень на открытом месте — опасное рабочее время. Запрет на работу и на сон в поле в полдень держался строже, чем в лесной полосе.
• Пастуший отпуск слабее. Там, где скот пасётся в степи и на виду, лесной обход теряет смысл: стадо не уводит леший. Здесь пастух больше защищает от волка, чем от хозяина леса.

Эта граница — не тамбовская частность, она тянется полосой через всю южную кромку центра; про неё есть отдельный разбор в статьях о географии обряда.

Как здесь называют порчу

Северного института с жильцом-именем — икоты — на Тамбовщине нет, и искать его тут бесполезно. Порча описывается южным набором понятий, и терминология сама по себе есть диагностический признак.

• Призор, прикос, сглаз — вред от взгляда и прикосновения, чаще ненамеренный.
• Переполох — испуг, ушедший внутрь и ставший болезнью. Это ключевое южное понятие, которого севернее почти нет.
• Напуск, насылка — намеренная работа, «пущено по ветру» или подложено.
• Знахарка, шептуха, бабка — женские названия преобладают. Северное «знающий» здесь звучит редко.

Переполох здесь выливают, и это главный местный приём. Способ идёт с юго-запада, из украинско-южнорусской полосы, и на Тамбовщине держится крепко, а к северу от Оки быстро сходит на нет.

Выливание переполоха: порядок

Работа идёт на воду и на воск, реже на олово, над головой больного — чаще ребёнка.

1. Берут чашку непочатой воды: из колодца либо зачерпнутую до восхода по течению. Чашка не та, из которой ели в этот день.
2. Больного сажают на порог или на лавку лицом к дверям, накрывают с головой платком или полой.
3. Воск топят в черепке или ложке на огне того же дома. Олово — на железной ложке, и тогда работают только над взрослым.
4. Держат чашку над головой больного и льют расплав в воду, читая текст. Льют трижды, каждый раз доливая свежий воск и меняя воду.
5. Вынутую отливку разглядывают: она должна дать фигуру. Признают собаку, лошадь, птицу, человека, огонь, воду, толпу — по фигуре называют, чем испуган.
6. Воду выносят на закат за околицу либо выливают под сухое дерево, на росстань, на столб ворот. Обратно идут молча и другой дорогой.
7. Воск скатывают и либо сжигают, либо относят вместе с водой; в доме его не оставляют.

Названная испугу причина — половина работы. Пока переполох безымянный, он держится; названный вслух и вынесенный из дома — уходит. Логика здесь та же, что и в северном допросе икоты, только вместо разговора работает отливка.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я, раба Божия имярек, благословясь, пойду перекрестясь из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, на широкое раздолье, к колодезю студёному, к воде непочатой. Наберу я воды не рукой — чашей, не словом — молчком, понесу её в дом, где лежит младенец имярек, испуганный, притчею взятый, переполохом полный. Ты, переполох, ты, испуг, ты, притка ночная, — не сидеть тебе в его костях, не лежать тебе в его жилах, не гнездиться тебе под сердцем. Собакой ли ты влез, конём ли ты влез, огнём ли ты влез, водой ли ты влез, чужим ли глазом, чужой ли рукой, в поле ли, в дороге ли, у ворот ли, у порога ли — выйди на воск, покажись на воду, назовись фигурой. Как воск от огня плывёт и держаться не может, так тебе, переполох, в рабе Божием имярек не держаться. Отдаю тебя воде, вода тебя несёт на закат, на закате тебе стоять, назад не ворочаться. Слово моё крепко, замок в воде, ключ на закате.

Опахивание

Обход села сохой от коровьей смерти и от повальной болезни — южнорусская сердцевина, и на Тамбовщине он держался долго и описан подробно.

• Работа чисто женская. Мужчины сидят по избам и не выглядывают; попавшегося на улице бьют, приняв за смерть в человеческом виде.
• Идут ночью, в одних рубахах, простоволосые, часто вдовы впереди.
• В соху впрягаются сами либо берут корову-первотёлку. Борозду ведут кругом села замкнуто — разрыв борозды считают провалом всей работы.
• Шум обязателен: заслонки, косы, ухваты, сковороды. Тишина в опахивании — брак.
• Всё живое, встреченное на кругу, бьют. Кошка и собака на борозде считаются смертью, принявшей вид.
• Борозду не переступают до утра, скот в этот день из ворот не выпускают.

Отличие от соседей к югу невелико, но существенно: на Дону и в слободской полосе опахивание чаще сопровождается волочением иконы и участием мужчин в шуме за околицей, на Тамбовщине же женская замкнутость обряда строже.

Свадебный дружка и порча поезда

Здесь работает не северный вежливец с отдельным именем, а дружка — распорядитель, на котором лежит и охрана. Порча свадьбы — главный местный жанр вредоносной работы.

Охрана: игла без ушка в подол невесте остриём вниз; кусок невода под рубаху жениху; мак или льняное семя под ноги поезду; замок, запертый на пороге и брошенный в воду; не оглядываться и не стоять на мосту и на росстани. Вредоносная сторона — то же наоборот: узел под порог, нож в столб ворот с наговором на остановку, перевод поезда через закрут в поле. Цена называется прямо: испортивший свадьбу берёт на себя бездетность в своём роду либо тяжёлую смерть.

Залом и межевая работа

Хлебное поле здесь — главное место вредоносной магии, потому что хлеб здесь главное. Закрутка, залом, куколь — скрученный и заломленный пучок стеблей на корню, поставленный колдуном в чужой полосе. Тронуть его рукой нельзя ни жнее, ни хозяину.

Порядок разбора: знающий выламывает залом не рукой, а осиновой рогулькой или кочергой, не разгибая, целиком с корнем; выносит на межу и сжигает, стоя спиной к полю и не глядя в огонь; пепел не трогает; уходит не оборачиваясь и в этот день в поле не возвращается. Хозяину положено потом обойти полосу посолонь, начав и кончив с одного угла.

Это тот же круг, что и в опахивании, только в малом масштабе, — обход как способ восстановить границу разобран в статьях о меже и обходе.

Что стоит держать в уме

Тамбовщина описана хуже соседней Рязанщины и хуже Воронежской зоны: собиратели XIX века шли либо на север, за былиной, либо на юго-запад, за украинским материалом, а лесостепной центр оставался проходным. Многое здесь известно короткими заметками и восстанавливается по соседям.

Отсюда правило работы с местным материалом: тамбовскую деталь без параллели в Рязанской или Курской полосе стоит держать под вопросом, а тамбовскую деталь, повторяющую соседей, — принимать спокойно. Уникальным здесь надо считать не отдельные приёмы, а именно сборность: способность одного села держать два обычая сразу и знать, который чей.