Рязанская земля разрезана Окой на две несхожие половины, и это не географическая тонкость, а рабочее различие: практика левого, лесного берега и правого, полевого, расходятся так, будто это разные губернии. Плюс к тому в середине зоны сидит татарский Касимов — мусульманский островок внутри русского уезда. Ни одной другой губернии центра не досталось трёх настолько разных составов сразу.
Ока как граница
Правый берег и юг — открытые чернозёмные уезды, продолжение южнорусской полосы. Здесь женский костюм с понёвой, а не с сарафаном; здесь хороводный и обрядовый календарь южного типа, с кумлением и деревцем; здесь земледельческий пласт разработан подробно, а лесной почти отсутствует.
Левый берег — Мещёра: пески, боры, торфяные болота, озёра, редкие деревни. Хлеб здесь плохой, живут лесом и водой — бортничеством, рыбой, лозой, дровами, углём. Соответственно и состав другой: полон водно-болотный и лесной ряд, а южный хороводный комплекс либо не доходит, либо дошёл поздно и без корня.
Проверить эту границу проще всего по трём точкам.
- Кумление и деревце. Есть на юге, в Мещёре либо нет, либо в обрывках.
- Хозяин воды. В Мещёре подробен и различён: свой у реки, свой у озера, свой у омута, свой у болота; к нему обращаются при первом лове, при постановке верши, при выходе на лёд. На южных полевых уездах водяной есть, но плоский, без специализации.
- Полуденная опасность. На юге разработана: полдень в поле — время, когда нельзя спать в меже и оставлять ребёнка на полосе. В лесной Мещёре опасное время смещено к сумеркам и к воде.
Правило для всей зоны: рязанское — это не одно, а два, и приписывать всей губернии южный набор нельзя.
Кумление и похороны кукушки
Обряд, по которому опознаётся южная Рязанщина, — девичье кумление с «кукушкой». Ареал его лежит по Оке и южнее, захватывая Тульскую, Калужскую, Орловскую полосу, и на север почти не идёт.
Устроен он так:
- На Вознесение или в дни между Вознесением и Троицей девушки уходят в лес или на луг без парней и без замужних.
- Делают кукушку: либо берут растение с двулопастным корнем, которое зовут кукушкиными слёзками, либо вяжут куклу из тряпья и травы. Наряжают в лоскуты, иногда в подобие рубахи и платка.
- Кукушку крестят: над ней ставят берёзку или ветку, читают, дают ей имя, назначают куму и кума.
- Потом кумятся сами: попарно целуются через сплетённый на берёзе венок, меняются нательными крестами, платками, кольцами, называют друг друга кумами и с этого дня не ссорятся и не зовут по имени.
- Через несколько дней или недель кукушку хоронят — закапывают в укромном месте, иногда с причитанием, место держат в тайне от парней.
- Затем раскумливаются: через тот же или новый венок разъединяются и возвращают взятое.
Смысл читается из состава действий, и придумывать сверх него не надо. Это обряд девичьего союза с обязательствами: заключение родства, срок, расторжение. Кукушка — предмет, на котором союз завязывается и потом гасится, а берёзка и венок — ворота, через которые в союз входят и выходят.
Мужчинам вход на кумление закрыт полностью; подсмотревшего парня по обычаю били или отнимали шапку. Заламывание и порча берёзки, на которой кумились, считались тяжёлой обидой и, по местному счёту, отзывались на той, чей венок испорчен.
Касимов: татары рядом
В середине губернии стоит Касимов — бывшая столица служилого татарского удела, с мусульманским населением, мечетью и старыми усыпальницами. Вокруг — русские сёла, вперемешку татарские деревни, общая ярмарка и общий базар.
Про этот обмен нужно говорить осторожно: конкретных полевых записей именно по касимовскому пограничью мало, и выдумывать их нельзя. Но общая картина, устойчивая по всей Средней Волге, работает и тут, и она такова.
Что шло от татар к русским. Прежде всего форма письменного амулета: сложенная бумажка с текстом, зашитая в кожаный или тряпичный треугольник и носимая на теле. Русские на волжском и окском пограничье такие амулеты брали у мусульманских грамотеев и носили, не считая это изменой вере. Вторая ходовая вещь — обращение к муллам по тяжёлым случаям, когда своё не помогло.
Что шло от русских к татарам. Повивальное дело и всё детское: к русским бабкам ходили за отговором от испуга, за грыжей, за кровью. Лечебная травная часть тоже перенималась в обе стороны без разбора веры.
Где стереотип. Оборот «татарская порча», «татарин знает» ходил по округе, как ходил про мордву, мари и цыган. Это обычная пограничная фигура, и объём её сильно превышал объём реальной практики. Настоящее основание у неё было одно, зато твёрдое: у мусульманского грамотея имелся письменный амулет, а письменность в деревне всегда считалась сильнее устного слова. Русские тетрадки с переписанными молитвами работали в чужих глазах ровно так же.
Важно и то, чего обмена не было: устройство самого заговора не менялось. Русский текст на Рязанщине остался русским по строю — с выходом из дома, движением, называнием, отсылкой и замком.
Мещёрский состав
Лесная половина даёт другой набор, и он ближе к северному, чем к южному.
- Первый выгон и отпуск скоту. В лесных уездах пастуший отпуск — с обходом стада, с замком, с запретами на всё лето — держался дольше и подробнее, чем в полевых. Пастух в Мещёре фигура знающая, а не наёмная.
- Промысловые запреты. Бортничество и рыбная ловля дали свой ряд: не считать вслух, не хвалиться, не поминать зверя и покойника на воде, не возвращаться за забытым.
- Болото как отдельная величина. Топь тут не пейзаж, а место с хозяином и с правилами: не пить из окна воды, не кричать, не отзываться на зов по имени, идти за проводником и не оборачиваться на голос сзади. Разбор этого пласта — в статьях о болотнике и об омутнике.
Практика: кумление
- Собираются девушки одного возраста, нечётным числом либо парами, тайно от парней и без замужних.
- Выбирают берёзку в стороне от дороги. Верхушки двух соседних ветвей сплетают венком, не отламывая и не срезая.
- В венок вешают крест, платок, ленту — что кладут в залог.
- Кумящиеся подходят с двух сторон, трижды целуются через венок, обмениваются взятым, называют друг друга кумами вслух.
- Тут же кладут кукушку под берёзку либо уносят и хоронят в назначенный день.
- Пока венок цел, кумовство держится: не ссориться, не выдавать чужое, помогать в работе и на свадьбе.
- Раскумливаются в назначенный срок у той же берёзки: венок расплетают, залоги возвращают, кукушку выкапывать не ходят.
Запреты на срок кумовства: не звать куму по имени при чужих, не отказывать в просьбе, не ходить к одному парню, не поминать место, где похоронена кукушка.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, зелёным лугом, к белой берёзе, к молодому листу. Заплету я на берёзе венок, не ломая ветви, не роня листа, и стану под ним с сестрою названою. Как венок этот сплетён и не расплетается, как лист на берёзе держится и не падает, как корень в земле стоит и не гниёт, так бы и слово наше держалось, и дружба наша стояла, и ссора к нам не приставала. Кому меж нами встать — тому под берёзу не подойти, венка не найти, слова не переломить. Что даю — то от сердца, что беру — то верну. Держи, берёза, наш залог до срока, а придёт срок — отпусти без обиды. Ключ мой — венок, замок мой — корень. Аминь.
Отклик и сбои
Хорошо, если венок к раскумливанию цел и лист на нём зелёный, а взятые залоги возвращаются целыми. Плохо — венок разодран, ветка сломана, лист пожелтел раньше времени, залог потерян.
Что делают при этом. Порванный чужой рукой венок не заплетают заново на той же берёзке: идут к другой и заводят всё с начала, а испорченную помечают и обходят год. Потерянный залог отдают вдвое. Если кума нарушила запреты и союз рвётся раньше срока, раскумливаются немедленно, не дожидаясь дня, — расплетают венок и расходятся молча, и в этом случае обратно уже не сходятся.
Цена здесь названа прямо и без смягчений: кумовство — обязательство, а не игра, и разорвавшая его без раскумливания, по местному счёту, теряет удачу в замужестве. Отсюда и строгость с венком и с датой.
Где записи расходятся и чего не хватает
По южным уездам обрядовый календарь записан хорошо: кумление, русальная неделя, троицкая берёзка, дожинки. По мещёрской половине материала заметно меньше, и он рассеян — сёла редкие, дороги плохие, собиратели туда доезжали реже, чем на Оку и на юг.
Отдельная дыра — касимовская тема. Мусульманско-православное соседство здесь длилось столетия, а обрядового обмена по нему записано мало: обеих сторон расспрашивали порознь и о разном. Поэтому всё, что говорится о взаимных заимствованиях под Касимовом, опирается на общую волжскую картину, а не на местные записи, и подавать это как рязанскую конкретику было бы подлогом.