Псковская земля отличается от соседних не составом заговоров и не набором нечисти, а тем, где здесь стоит сила. На Севере она в лесу и в бане, в Полесье — в поле и в общине, на Псковщине — в камне, в ключе и в старой могиле. Это самая насыщенная почитаемыми камнями и источниками полоса великорусской территории, и вся местная низовая практика так или иначе разворачивается вокруг определённой точки на местности, к которой надо прийти.
Камень как рабочее место
По Псковщине и смежным уездам разбросаны сотни валунов, к которым ходили. Разбираются они на несколько разрядов, и путать их не стоит.
- Следовики. Камень с углублением, читаемым как отпечаток ступни, ладони, копыта. След приписывают Богородице, святому, реже коню или зверю. Идут к нему по ногам, по бесплодию, по детским болезням.
- Чашечники. Камень с выбитыми лунками, в которых стоит дождевая вода. Эта вода — главное, за чем идут: ею умывают глаза, обмывают больное место, дают пить.
- Камни у ключей. Валун при источнике превращает источник в место, где не только берут воду, но и оставляют.
- Приметные валуны на меже, у дороги, в поле. К ним идут не лечиться, а класть — при обходе поля, при первом выгоне, при пропаже скота.
Порядок работы у камня по всей зоне один и тот же, и он проще, чем кажется:
- Приходят на восходе или в полдень, не позже; после заката к камню не ходят.
- Обходят камень трижды посолонь, молча.
- Оставляют приношение: лоскут, ленту, монету, зерно, кусок хлеба, реже яйцо. Лоскут вяжут на ближнее дерево или куст, монету кладут в лунку.
- Берут воду из лунки — черпают не рукой, а посудой, и не всю.
- Говорят своё, обмывают больное место, остаток воды выливают под тот же камень, не унося.
- Уходят не оглядываясь и не встречаясь ни с кем взглядом до дома.
Запреты жёсткие и одинаковые от места к месту: с камня ничего не уносить, лоскут чужой не трогать, монету из лунки не брать, на камень не садиться и не влезать, обломок не откалывать. Взявший что-то у камня, по местному счёту, забирает и чужую болезнь.
Ключи
Второе опорное место — источник. Их тут много, они выбиваются из известняковых обрывов сразу пучками, и такие многоструйные ключи почитались особо: приходить надо к нескольким струям сразу, обходя их по порядку.
Работа с водой источника отличается от работы с колодезной и речной по одному признаку: тут воду не заговаривают, а берут уже готовой. Знахарка, работающая на Псковщине, часто не наговаривает на воду сама, а посылает за ней на ключ, и говорит уже над принесённой. Это заметное отличие от центральной полосы, где вода делается на месте, в избе, из чего попало.
Правила ключевой воды по зоне устойчивы:
- брать против течения струи, посудой, не мутя;
- нести домой не оглядываясь и ни с кем не разговаривая;
- не ставить на землю по дороге, а если поставил — воду вылить и идти снова;
- остаток не выливать в помои, а вернуть на землю у порога или под куст.
Жальники и «чужие» могилы
Третья опорная точка — старое кладбище, обложенное камнями. Такие погребения по новгородско-псковской земле известны под особым названием и опознаются народом не как свои могилы, а как могилы чужого, прежде жившего народа: их приписывают литве, панам, чуди, «прежним людям».
Отношение к ним двойственное и продуманное:
- Копать, пахать и брать оттуда камень нельзя ни при каких условиях. Взявший камень с жальника на фундамент — обычный сюжет местных рассказов, кончающийся падежом и болезнью в семье.
- При этом к жальникам ходят: там кладут поминальное, туда несут в трудную минуту, оттуда берут землю на некоторые работы — с оговоркой, что взявший обязан положить взамен.
- Отдельного культа предка тут нет. Логика другая: это чужие мертвецы, они ближе к земле, чем к людям, и с ними обращаются как с соседом, у которого нельзя брать без спроса.
Ни в Полесье, ни в центральной полосе такого разряда «могил чужого народа» с собственным названием нет — там старые захоронения либо просто кладбище, либо курган с кладом. Это отличие псковско-новгородской зоны и разбирается заодно в статьях о кладах.
Сету рядом: обмен без иерархии
На юго-западе губернии, вокруг Печор, вперемешку с русскими жили сету — православная финно-угорская группа, которую русские соседи звали полуверцами. Название говорит о том, как это выглядело со стороны: крещёные, ходят в тот же монастырь, а держат ещё и своё.
Своё у сету действительно было, и главное — Пеко, покровитель урожая, деревянная фигура, которую держали в амбаре и передавали из хозяйства в хозяйство. Раз в год собирались на ночной праздник с борьбой, и по её исходу определялся, у кого фигура будет стоять следующий год. К русской традиции это отношения не имеет и заимствовано не было — переносить Пеко на русскую практику нельзя, это чужая величина.
Что действительно ходило между соседями:
- К русским от сету — православная рамка: иконы, святые, монастырь, отпевание, святая вода из ключа. Печерский монастырь был общим местом для обеих сторон, и это самая прочная точка схождения.
- От сету к русским — почитание конкретных камней и деревьев. Часть псковских почитаемых валунов стоит именно в смешанной полосе, и разделить, чьё это почитание изначально, нельзя. Финно-угорская привычка к жертвенному камню и русская привычка к обетному кресту здесь наложились друг на друга, и получилось одно место с двумя объяснениями.
- Похоронный обычай. У сету поминание на могиле с едой и питьём было развито и держалось дольше; у русских соседей на Псковщине эта часть тоже выражена сильнее, чем в центре.
Разговоры о том, что «полуверцы знают», по округе ходили, но серьёзной репутации сильных колдунов у сету не сложилось — в отличие от карел или мордвы, за которыми такая слава по соседним зонам закрепилась прочно. Тут перед нами скорее обратный случай: близкое соседство, общая церковь и никакой мистификации.
Обетные кресты и заветы
Псковская низовая практика сильно завязана на обещании. Не «заплатить знахарке», а дать зарок и выполнить: сходить, поставить, соткать, отнести. Формы обета в зоне такие: деревянный крест у дороги, у ключа или на месте беды, срубленный за один день; полотенце и рубаха, вешаемые на крест или на почитаемое дерево, — одна из самых живучих здесь форм; свеча в рост больного, скатанная по мерке; хождение на ключ или в монастырь босиком, натощак, определённое число раз.
Общее правило: обещанное отдаётся раньше, чем просимое получено, а не после. Обет тут работает как плата вперёд, и невыполненный зарок считается прямым долгом, за который спрашивают.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, со двора воротами, в чистое поле, за тёмный бор, к серому камню, к светлому ключу. Лежит серый камень от веку, не сдвинут, не расколот, не сосчитан; бьёт из-под него вода студёная, вода текучая, вода несмутная. Умываюсь я тою водою, смываю с раба Божия хворь наносную, ломоту костяную, тоску нутряную, чужой глаз да злое слово. Как та вода с камня бежит и назад не ворочается, так бы и хворь от него сошла и назад не воротилась: ни в кость, ни в кровь, ни в сон, ни в думу. Кладу камню поклон, кладу ключу дар, беру воду, а не силу. Кто камень с места сдвинет, тот моё слово переймёт. Слово моё крепко, дело моё лепко. Аминь.
Отклик и сбои
Признаки, что место приняло: вода в лунке стоит чистая, лоскут ложится и не сдувается, на обратной дороге не встречается порожняя телега и никто не окликает. Если вязаное сдуло, если по дороге к камню перебежала дорогу собака или пришлось вернуться домой за забытым — работу переносят целиком, до другого дня, и приходят снова с начала.
Что делать, если стало хуже. Местное объяснение одно: взял и не отдал. Проверяют по порядку — не унесено ли что-нибудь с места, не выполнен ли зарок, не вылита ли остаточная вода куда попало. Отдают недоданное и идут ещё раз, уже с двойным приношением.
Что известно плохо
Домашняя демонология Псковщины записана средне и в целом совпадает с общерусской: домовой, дворовой, полевой без ярких местных черт. Причина в том, что зона рано и сильно вошла в письменный и церковный обиход, а собирателей девятнадцатого века тянуло сюда прежде всего на древности — камни, кресты, городища, — а не на расспросы про запечного хозяина. Поэтому строить на псковском материале особую систему домашних духов не на чем. Псковское по существу — это география силы: камень, ключ, жальник, крест по обету и точный порядок, как к ним подходить.