Кубань — единственная русская зона, где две традиции лежат не слоями, а рядом, по географии, и границу между ними можно провести по станицам. Западная, черноморская половина говорит на балачке и работает по украинскому образцу; восточная, линейная — по южнорусскому. Одна и та же беда здесь называется двумя словами и лечится двумя разными способами, и знать какими — первое, что нужно на Кубани.

Две Кубани

Черноморцы. Потомки запорожцев, переселённых на правобережье Кубани в самом конце восемнадцатого века. Заняли западную часть — Тамань, Екатеринодар и округу, низовья. Язык — балачка, кубанский говор украинской основы. Обрядность, демонология и терминология украинские.

Линейцы. Донские казаки, однодворцы, крестьяне из южнорусских губерний, посаженные по Старой и Новой линии — по верхней Кубани, Лабе, Урупу, к Ставрополью. Говор южнорусский, обиход донской и курско-воронежский.

Позднейшие переселенцы — «иногородние», хлынувшие во второй половине девятнадцатого века из Малороссии и из центральных губерний. Селились при станицах, в казачье сословие не входили и держались особняком.

Из этого следуют два разных набора персонажей и терминов, и путать их — обычная ошибка в позднейших пересказах.

Словарь по берегам

Сглаз. У черноморцев — пристрит (пристріт), у линейцев — уроки, призор, сглаз. Это не синонимы в местной практике: под пристритом понимают более широкий круг — испуг от встречи, дурной взгляд, попадание «на чужой след», и лечат его по-своему.

Испуг. У черноморцев — переполох, и он основной предмет работы бабки. У линейцев тоже «переполох», но чаще «испуг», и вес его в лечебном обиходе меньше.

Ведьма. У черноморцев — відьма, живая соседка, доящая чужих коров, отбирающая молоко и спорынью, летающая на Купалу и на Юрьев день, оборачивающаяся свиньёй, кошкой, колесом. У линейцев она есть, но слабее, а сильнее фигура колдуна-мужика.

Упырь. У черноморцев — вупыр, упырь: неупокоенный покойник, ходящий к живым, сосущий, приносящий засуху. С ним связаны меры при похоронах подозрительного и практика раскапывания при повальном море — реальная и жестокая часть южного обихода.

Оборотень — вовкулака. Домовой — домовик. Русалки Троицкой недели — мавки, привязанные к Русальному тижню.

Линейная сторона всего этого набора в полном составе не знает и обходится русским: домовой, дворовой, ведьма, колдун, утопленница.

Воск и переполох

Главная кубанская лечебная техника, по которой зона опознаётся сразу, — выливание переполоха воском. На Севере при испуге чаще льют олово или воск на воду тоже, но здесь это не приём среди прочих, а основное ремесло станичной шептухи, и делается оно по строгому порядку.

  1. Время. На заре или на закате, лучше на убывающей луне, три дня подряд. Не в воскресенье и не в большой праздник.
  2. Место. В доме больного, у порога или у печи; больного сажают лицом к образам, спиной к двери.
  3. Материал. Чистый жёлтый воск, желательно церковной свечи или своей пасеки; миска с непочатой водой, взятой из колодца до восхода и молча.
  4. Ход. Воск топят в ковше на огне, миску держат над головой больного, накрытой платком, и льют воск в воду через край, шепча.
  5. Чтение фигуры. Застывшую пластинку вынимают, смотрят на просвет и толкуют: собачья морда — испуг от собаки, конская голова — от лошади, гребень или зубцы — от огня, пузыри и капли — от воды, человеческая фигура — от человека и от испуга при людях.
  6. Повтор. Льют трижды за сеанс и три вечера. Считается, что от раза к разу фигура должна становиться глаже: гладкая, ровная лепёшка — работа окончена.
  7. Отсылка. Воск и воду выносят на закат: воду выливают на перекрёсток или под сухое дерево, воск скатывают и относят на текучую воду либо перетапливают заново для следующей работы — тут станицы расходятся, и обе практики бытуют.

Это единственное место в кубанском обиходе, где толкование фигуры важнее самого слова: сначала узнают, от чего испуг, и только потом читают под конкретную причину. На Севере логика обратная — там сначала читают, а отливание идёт вторым.

Текст под эту задачу:

Встану я, раба Божия, благословясь, выйду из хаты дверьми, со двора воротами, стану на зорю, лицом к восходу, спиной к тёмному.
Пойду я к колодцу непочатому, наберу воды молчаливой, никому по дороге слова не скажу.
Топлю я воск жёлтый, чистый, пчелиный, лью его на воду через край, над головой раба Божия (имя).
Выливаю с него переполох и пристрит, испуг ночной и дневной, собачий и конский, водяной и огненный, людской и скотий.
Выйди, переполох, из головы и из темени, из очей и с бровей, из ретивого сердца, из чёрной печени, из белых лёгких, из семидесяти семи жил, из семидесяти семи суставов.
Не сиди в нём, не лежи в нём, не сохни в нём, не ходи по нём, ночью не пугай, днём не томи, речи не отнимай, сна не гони.
Иди ты на воду текучую, на дерево сухое, на путь-дорогу, где люди не ходят и петух не поёт.
Как воск в воде застыл и обратно не растёкся, так и переполох к рабу Божию не воротится.
Слово моё замкну, а ключ на дно кину.

Залом

Второй чисто западный, черноморский предмет — залом (закрутка, завиток): пучок колосьев в жите, скрученный, надломленный и перевязанный на корню. Считается прямой порчей на хозяина поля: заломленное поле не даст урожая, жнец, взявшийся за него рукой, сляжет и умрёт.

Правила при заломе жёсткие и одинаковые от Полесья до Кубани:

У линейцев залом знают гораздо хуже, а во многих станицах не знают вовсе — граница явления идёт по той же линии, что и граница говора. Эта же техника подробнее разобрана в статье о полесском пограничье, откуда она и происходит.

Соседи и обрыв

Кубань стоит на границе с адыгами, ногайцами, при греческих и армянских сёлах, и обмен шёл, но не там, где ждёшь. Ходовым и признанным было горское костоправство и лечение ран — казаки возили к нему увечных и стреляных, ценили умение вынимать пулю и править перелом. А вот собственно магическая часть почти не заимствовалась: за словом шли к своим, и объясняли это просто — вера разная.

Дальше идёт вещь, без которой кубанская картина будет неправдой. Традиция здесь оборвана резко и поздно. Край заселён поздно, собирателей до революции было мало, а затем расказачивание, выселение станиц целыми списками в начале тридцатых и голод тридцать второго — тридцать третьего годов оборвали передачу разом. Поэтому основной массив кубанских свидетельств поздний, собранный от людей, помнящих обрывками и через поколение, а многое попросту реконструировано по украинским и донским параллелям без всякой оговорки.

Честная кубанская карта поэтому короче, чем хотелось бы: две традиции, различимые по берегам, воск и переполох в центре лечебной практики, залом на западной половине, крепкий календарь с Троицей и Русальной неделей, ведьма-соседка и упырь. Встречая «древний кубанский обряд» в подробном изложении, спрашивай первым делом, из какой станицы запись и от кого, — ответа обычно нет.

Признаки и осечки

Отклик читают по трём вещам: ребёнок или больной засыпает в тот же вечер и спит без вскриков; уходит характерная примета переполоха — заикание, дрожь рук, боязнь темноты; фигура воска на третий вечер выходит гладкой.

Что считают неудачей и как поправляют: