На Вычегде, Выми, Удоре, верхней Печоре и по Лузе русская деревня стоит вперемешку с зырянской, и обе стороны сходятся в одном: сильнее колдует сосед. Русский едет портить и лечиться к зырянину, зырянин везёт заговор, взятый у русского. Пограничье интересно именно этим встречным движением — оно видно в лексике, в приёмах и в том, кого зовут на трудный случай.

Репутация: почему чужой сильнее

По всему Русскому Северу держится устойчивая иерархия чужих колдунов. Западный край боится лопаря и корелы, восточный — зырянина и пермяка. Это не вежливость и не бранное слово: за зырянским знающим ездят за двести вёрст, платят дороже, чем своему, и говорят о нём с уважением пополам со страхом.

Логика проста и работает в обе стороны. Своя сила знакома, её пределы известны, на неё есть управа. Чужая сила необъяснима, идёт от другой веры и другого языка, значит — не заперта тем, чем заперта своя. Отсюда общее правило пограничья: на своё зло ищи чужого мастера. Русский едет к зырянину снимать то, что навёл русский колдун, потому что «свой своего не тронет», а зырянин по той же причине зовёт русского чтеца.

Тӧдысь и его ремесло

Коми знающего зовут тӧдысь — от «знать», буквальный двойник русского «знающий». Есть и второй ряд слов, более тёмный: еретник, колдун — эти пришли из русского и в коми обиходе обозначают уже вредителя, а не мастера.

Разделение обязанностей на пограничье не совпадает с русским. У русских деревень север знает чтеца, шептуна, повитуху, вежливца на свадьбе. Коми сторона выделяет то же самое, но с сильным перевесом в сторону промысла: тӧдысь на охотничьей избушке, тӧдысь, отводящий зверя от чужого путика, тӧдысь, ставящий и снимающий запуку — запрет на месте, при нарушении которого место перестаёт давать добычу. Русские соседи это переняли: на Вычегде и Печоре запрет на чужую охотничью тропу русские промысловики держали строго и объясняли теми же словами, что и коми.

Шева: вещь, а не голос

Главная порча пограничья — шева. По коми и по русскому прикамскому счёту это подсаженный дух, но представляется он вещественно: мушкой, чёрным червячком, комком волоса, живой соринкой. Колдун держит их у себя — за пазухой, в туеске, в бане, — кормит и подсылает.

Русский Север знает то же явление под именем икота, и на границе оба слова ходят рядом. Разница в подходе, и она рабочая:

Второе отличие — судьба вышедшего. Русская икота отсылается обратно к хозяину. Шеву коми-практика чаще уничтожает: вышедшее сжигают или топят с камнем, потому что отосланная шева, по этому счёту, вернётся не к колдуну, а к первому встречному. Это разобрано подробнее в статье о Перми и Урале, где обе линии сходятся в одной деревне.

Слова, которые русский узнал от соседа

Пограничье — место, где чужой словарь входит в русский обиход не переводом, а целиком, потому что переводить нечего.

Орт. По коми представлению — двойник человека, живущий при нём незримо и показывающийся перед смертью: стукнет, мелькнёт в дверях, покажется в чужом окне, издаст звук работы, которую покойник делал при жизни. Русские соседи такие случаи описывают теми же словами, а объясняют по-своему — «показалось», «выходец». Отдельного русского имени для этого нет, и на границе прижилось коми.

Лов — душа-дыхание, то, что выходит с последним выдохом. Отсюда практическая мелочь, соблюдавшаяся в смешанных деревнях: над умирающим открывают волоковое окно или трубу и не голосят, покуда не отойдёт, чтобы не задержать выход. Русская сторона делает то же самое, объясняя иначе.

Ёма — коми лесная старуха, хозяйка избушки, испытывающая пришедшего. Русская баба-яга к ней близка, и в смешанных деревнях сказки идут вперемешку.

Отдельно стоит Войпель, имя древнего божества, за поклонение которому пермскую сторону укоряло церковное послание начала XVI века. Это документ, а не поверье: в живой практике имя не удержалось, и приписывать современным зырянским обрядам «культ Войпеля» — выдумка. То же с преданиями о срубленной проповедником священной берёзе и о золотом идоле: первое опирается на житийный текст, второе — легенда книжного круга, за которой этнографического дела не стоит.

Язык как сила

Самое любопытное на пограничье — обмен заговорными текстами. Коми заговорная традиция в значительной части русскоязычна: тексты произносятся по-русски, иногда с искажениями до неузнаваемости, и это не признак обрусения, а рабочий приём. Непонятное слово считается крепче понятного.

Встречное движение то же. Русский практик на границе охотно вставляет в свой текст зырянские слова, счёт до трёх или до семи по-коми, обращение на чужом языке — по тому же соображению.

Отсюда практическое правило, которое стоит понимать буквально: чужеязычная вставка работает не смыслом, а неразменностью. Её нельзя объяснять и нельзя переводить вслух при работе. Переведённая вставка теряет смысл существования и из текста выпадает.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я, раб Божий, не благословясь, выйду не дверьми, а дымным окном, не воротами, а подворотнею, во тёмный лес, на семь дорог.
На семи дорогах стоит изба без окон, в избе сидит хозяин лесной, борода мохом, глаз ему нет, а видит.
Кланяюсь я ему низко и говорю слово чужое, некрещёное, какого своя земля не знает.
Отдай, хозяин, что взято у раба Божия (имя): взято здоровье, взято сна половина, взята удача с путика и с ружья.
Возьми взамен, что кладу: хлеба ломоть, соли щепоть, табаку зерно, а нитку с себя красную.
Уведи с него шеву чёрную, муху ползучую, соринку живую — не к тому, кто подсадил, а в мох, в воду, в камень, где ни следа, ни имени.
Как в лесу дорога закрылась, так и на нём щель зашлась.
Замыкаю не своим ключом, отпираю не своей рукой.

Как обращаются к чужому мастеру

Порядок поездки к соседу-иноязычнику соблюдался строго, и половина правил — про то, чтобы не обидеть.

  1. Едут не в праздник и не в пост, лучше в будни, к вечеру, вдвоём — сам и провожатый из местных, знающий язык.
  2. Не торгуются. Цену называет мастер, платят молча и не пересчитывают при нём. Плата чаще натурой: хлеб, соль, ткань, порох, чай.
  3. Не говорят «колдун» и не поминают того слова, которым его зовут за глаза. Обращаются по имени-отчеству.
  4. Приносят вещь больного — пояс, рубаху с тела, прядь, — и говорят, откуда и от кого беда, если знают.
  5. Не переспрашивают текст, не просят повторить и не записывают.
  6. Обратно едут другой дорогой, не заезжая по пути в гости и не ночуя в чужом доме.

Цена и признаки

Цена работы на пограничье называется вслух и без смягчения. Первое: отосланная порча ищет виноватого, и если посадивший недосягаем — сядет ближе, на родню или на скотину в том же дворе. Второе: за поездку к чужому мастеру платит не только заказчик — в смешанных деревнях за это платили отношениями со своим попом и со своей роднёй, и это считалось нормальной частью счёта.

Отклик читают по трём вещам: у больного возвращается аппетит, спадает ночная тревога и уходит характерный признак вселённого — отвращение к какой-то одной еде или к какому-то одному слову. Если отвращение осталось, работу считают недоделанной.

Если после снятия начинается падёж в хлеву или у кого-то в доме идут беспричинные ссоры — по местному счёту, вышедшее не ушло, а перебралось в постройку. Тогда работают уже не с человеком, а с двором: обходят, окуривают, меняют скотине воду и переставляют порог. Эта линия разобрана в статье о защите двора.