Вологодчина — не одна традиция, а стык трёх. Западный край тянет к Белозерью и Новгороду, северный — к Каргополью и Двине, восточный — к Вятке и Прикамью. Отсюда её главная польза для практика: на вологодском материале видно, как один и тот же приём меняет имя и технику при переходе через сто вёрст.
Три Вологды
Запад — Вологодский, Грязовецкий, Кадниковский уезды, ближе к Шексне и Белому озеру. Здесь плотнее монастырская и городская тень, крепче общерусский слой, порча называется общими словами: уроки, призор, сглаз.
Северо-восток — Тотьма, Никольск, Великий Устюг, Сольвычегодск, Кокшеньга. Это уже двинско-камское направление: здесь работает кила, здесь начинается пояс икоты, здесь же самые толстые рукописные лечебники.
Кокшеньга (нынешняя Тарнога и округа) стоит особняком: замкнутая волостная страна на притоке Ваги, куда поздно пришла дорога. Собиратели отмечали её как место, где обряд держался дольше, чем в соседних уездах, — и по свадьбе, и по похоронной причети.
Практический вывод: «вологодский приём» без уточнения уезда — пустое указание. Прежде чем брать вологодскую запись, посмотри, с какого она края.
Откуда мы это знаем
Вологодская губерния — одна из самых плотно описанных в XIX веке, и по нетипичной причине. Кроме обычных губернских собирателей и корреспондентов, здесь сплошным неводом прошло этнографическое бюро князя Тенишева на рубеже XIX и XX веков: программа рассылалась на места, отвечали учителя, священники, волостные писари, грамотные крестьяне. Материал получился неровный — но огромный и бытовой, с ценами, именами и деталями, которых нет в академических сводах.
Отсюда особенность вологодских записей: они описывают не идеальный обряд, а то, как он делался в конкретной деревне, с оговорками вроде «а у нас нынче так уже не ходят». Это делает вологодский корпус лучшим материалом для наблюдения за тем, как традиция угасает и что уходит первым.
Кила
Кила — вологодско-вятская специальность и главное отличие этой зоны от каргопольской и пинежской. Речь о посаженной словом телесной опухоли: шишке, желваке, нарыве, грыже, которая садится на тело по воле колдуна.
Как её мыслят:
- Килу «сажают», «напускают», «садят по ветру», «пускают по следу». Она приходит извне и садится в конкретное место: на шею, на спину, под мышку, в пах.
- Причина всегда человеческая: отказали в просьбе, не позвали на свадьбу, поссорились у колодца. Кила — оружие обиженного знающего.
- Она телесна и видима, и этим отличается от икоты, которая бестелесна и говорлива, и от урока, который проявляется хворью без явного места.
- Кильщиком называли и того, кто сажает, и того, кто снимает; сильные знатки умели и то и другое.
Порядок снятия, как он собирается по записям северо-восточного края:
- Работать до восхода или после заката, на убывающей луне, в бане или у печи.
- Обмерить килу — обвести её вокруг ниткой или прутом, узел завязать, а прут после унести из дома.
- Наговорить на воду или на соль, обмыть место от края к середине и потом от середины прочь, к краю тела.
- Провести по опухоли предметом, который потом отправляют вон: ножом обухом, ключом, куском хлеба, скатанным мякишем.
- Отправить килу туда, где нет живого: на сухой лес, на болотную кочку, на пустой пень, на воду вниз по течению.
- Вынести воду, нитку и хлеб за околицу до рассвета, не оглядываясь и не разговаривая по дороге ни с кем.
- Три зари подряд повторить. Прерванный счёт в записях приравнивается к несделанной работе.
Текст под эту задачу:
Встану благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, на сухое место. Стоит в чистом поле сухая колода, на той колоде нет ни коры, ни листа, ни корня, ни ростка. Кила ты, кила, посаженная, наговорённая, с ветру пришедшая, с воды принесённая, с хлеба поданная, с руки положенная. Не сидеть тебе на белом теле, не расти тебе на живой кости, не сосать тебе горячей крови, не глодать тебе жёлтых мозгов. Выйди из шеи, выйди из хребта, выйди из-под мышки, выйди из паха, выйди из жил и суставов. Иди на сухую колоду, там тебе расти, там тебе сохнуть, там тебе рассыпаться прахом. Кто послал — тому и встреча, кто наговорил — тому и ответ. Замкну замком, ключ в реку, река в море, море без дна.
Вежливец на свадьбе
Вологодская и соседняя архангельская свадьба не выезжает без знающего человека, которого здесь называют вежливцем — от «ведать», а не от вежливости. Его нанимают, кормят, сажают на особое место и платят отдельно. Отвечает он за одно: чтобы свадьбу не испортили.
Его работа по записям:
- Осматривает дорогу и подворотню, где чаще всего кладут относ: под порог, под ворота, в конскую упряжь, в сани.
- Идёт впереди поезда или едет первым, обходит поезд кругом, читает над лошадьми и над молодыми.
- Держит при себе соль, хлеб, иголки, воск, кусок сети — сеть на женихе и невесте как защита от счёта: пока не сочтёшь узлы, не испортишь.
- Молодых до венца не оставляет одних и не даёт им есть и пить из чужих рук.
Главная угроза, вокруг которой это всё построено, — пущенная свадьба: чужой знаткой останавливает поезд, лошади встают, или свадьбу «пускают волками» — поезжане оборачиваются зверьём и уходят в лес. Мотив западносеверный и особенно силён на олонецкой стороне, но вологодские рассказы его знают тоже.
Плата вежливцу — вперёд и деньгами, а не благодарностью после. Работа считается опасной: испорченная свадьба ложится на него, и рассказы охотно описывают, как вежливец, не справившийся с чужим, сам болел или умирал в тот же год.
Тетради и травники
Северо-восток губернии — зона рукописных лечебников и травников. Устюг и Тотьма были торговыми и книжными городами, грамотность держалась высокой, и знахарский текст здесь ходил на бумаге: перечни трав, наговоры, «Сон Богородицы», молитвы от трясавиц.
Правила обращения с тетрадью, повторяющиеся в записях:
- Тетрадь не читают вслух посторонним и не дают в руки чужому.
- Не переписывают целиком: переписывают только то, чем будешь работать.
- Передают по прямой линии или названному ученику; умирающий, не передавший тетрадь, умирает тяжело.
- Тетрадь не жгут при жизни хозяина, а сжигают после смерти, если наследника нет.
Про травяную часть подробнее — в статьях о правилах сбора и о сушке и хранении.
Отклик, срыв и цена
Отклик по киле читают телесно: опухоль размягчается, краснеет, прорывается или спадает за три-семь дней; после первой зари бывает ознобом и слабостью. Отклик по свадьбе читают по дороге: лошади идут ровно, поезд не встал, никто не расшибся.
Срыв по киле — опухоль твердеет, растёт вширь или уходит и садится на другое место или на другого человека в доме. Это и есть цена, о которой в вологодских записях говорят прямо: килу не уничтожают, её пересаживают. Если не указано место высылки — она сядет на первое подходящее. Поэтому шаг с отсылкой на сухую колоду в порядке главный, а не украшающий.
Отдельно про обратный ход. Возвращать килу пославшему в этой зоне умеют и делают: воду после обмывания выливают не на пустое место, а на след или под ворота виноватого. Обратная работа считается верной, но и ответной: тот, кто вернул, ждёт второго удара и готовится к нему заранее, а не после.