Поморье — единственная зона русской традиции, где вся магическая практика перестроена под море. Здесь нет полевых духов, нет аграрного календаря в привычном виде и почти нет земляной магии. Вместо них — ветер, лёд, судно, выход и возвращение. Кто переносит сюда среднерусские приёмы, работает вхолостую: у поморского обряда другой адресат.
Берега и их счёт
Помор считает не губерниями, а берегами. Белое море обходится по кругу, и у каждого отрезка своё имя и своя специализация: Летний и Зимний берега со стороны двинского устья, Онежский и Поморский на юго-западе, Карельский и Кандалакшский на западе, Терский — на кольской стороне, с Варзугой, Кузоменью, Умбой.
Русское население здесь тонкой полосой по самой кромке воды, за спиной — карелы, саамы, коми. Это соседство работает в обе стороны и даёт поморской традиции черту, которой нет в глубине материка: сильнейшую веру в чужую порчу. Самым опасным колдуном помор считает не своего, а лопаря или карела; за сильным делом идут к ним, а от их слова и защищаются отдельно. Про механику таких заимствований — в статьях о русско-карельском и русско-коми пограничье.
Хозяин — не водяной
Речного водяного и озёрного омутника поморская запись знает, но на промысле обращается не к ним. Море мыслится как отдельная сила: у него есть воля, счёт и характер, ему кланяются, его благодарят, у него просят, но с ним не заключают договора в том виде, в каком пастух договаривается с лешим. Море не сторожит и не пасёт — оно даёт или не даёт.
Практическое следствие: у моря не выкупают, у моря выпрашивают и ему отдают. Плата всегда идёт вперёд или в момент, а не после: хлеб за борт при выходе, соль на лёд, монета в воду на первом заходе, первая рыба обратно. Заднего расчёта нет, потому что должника море не отпускает.
Утонувший без тела — отдельная и тяжёлая тема. Он остаётся заложным: погребения нет, помина по чину нет, а поминать надо. Отсюда поморский обычай отпевать и голосить по пустому месту, по одежде, по кресту на берегу. Ставили и обетные кресты — на мысах и у становищ, как знак и как поминание сразу. Про общую логику заложных покойников сказано в отдельной статье.
Ветры по именам
Поморская роза ветров — не украшение, а рабочая система на восемь имён: север (сивер), полуночник, встока, обедник, летник, шелоник, запад, побережник. Каждый ветер имеет нрав, свою погоду и своё отношение к промыслу, и обращаются к нему как к живому: уговаривают, бранят, подкупают, зовут.
Отсюда две вещи, прямо противоположные материковым правилам.
Свист. На материке свистеть в доме и в дороге запрещено повсеместно. У помора в штиль ветер высвистывают: свистят с борта в нужную сторону, тихо и долго, иногда царапают мачту ножом. Но при свежем ветре свист запрещён и здесь — считается, что тогда насвистишь бурю.
Брань и уговор. Ветер именуют по имени и торгуются с ним, как с человеком: обещают, дразнят, стыдят. Такого обращения к стихии в среднерусских записях нет — там ветер безымянен и получает разве что отсыл болезни.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб, благословясь, выйду на берег перекрестясь, стану лицом к воде, спиной к дому. Кличу тебя, ветер-полуночник, кличу тебя, обедник, кличу тебя, шелоник, кличу тебя, побережник — четыре брата, четыре угла. Не дуйте вы мне в очи, не бейте мне в парус, не гоните волну поперёк. Дуй ты мне, ветер попутный, в правое плечо, в тугой парус, в кормовую доску, неси меня к зверю, неси меня к рыбе, неси меня к своему становищу. Тебе — хлеб на воду, тебе — соль на весло, мне — путь да дорога. Как вода назад не течёт, так и слово моё не воротится. Замок в море, ключ в небо.
Что нельзя говорить и с кем нельзя встречаться
Промысловая табуированная лексика — самая устойчивая часть поморской традиции; она держалась дольше заговоров и переживала антирелигиозные кампании.
- Некоторых зверей на промысле называют не своими именами. Заяц — главный запретный, о нём говорят обиняками, а встреча с ним по дороге к судну отменяет выход.
- Встреча со священником, с пустым ведром, с женщиной, перебежавшей дорогу, читается как отказ. При таком знаке возвращались и переносили выход.
- Не считают вслух добытое до конца промысла и не называют числа.
- Не говорят «последний» — говорят «крайний», «конечный».
- Не берут на судно ничего чужого без спроса и не отдают своего с борта.
- Ссора на борту прекращается немедленно: считается, что море слышит и берёт по слову.
Женская половина обряда стоит на берегу. Пока мужики в море, дома держат порядок: не метут в сторону двери, не моют пол в день выхода, не отдают из дома ничего до возвращения, не стирают мужнину рубаху. Ожидание оформлено как отдельная работа, и заговоры на возвращение — женский репертуар, а не мужской.
Порядок выхода
Так, как он собирается по записям северных берегов:
- Накануне — не мыться и не менять рубаху, не хвалиться, не говорить, на сколько уходишь.
- Утром выходить молча, не отвечая на оклик и не оборачиваясь на дом. Проводы делают до порога, дальше не идут.
- Дорогу к судну не менять и не переходить чужого следа. Дурная встреча — возврат и перенос.
- У воды поклониться и назвать, за чем пришёл. Хлеб с солью — за борт до отхода, не после.
- На первом заходе первую добычу вернуть воде или оставить на месте.
- В море не свистеть при ветре, не кричать, не поминать запретное, не считать.
- Вернувшись, дойти до дома прежней дорогой, ничего не оставив на берегу из своего.
- Долю оставленным на берегу вдовам и сиротам отдать до того, как делить между собой.
Выг и книжная закваска
Выговская пустынь на реке Выг, стоявшая с конца XVII века до середины XIX, задала всему Поморью и части Карельского берега грамотность и книжную выучку. Отсюда поморская особенность: заговорный текст записывается, правится и хранится, как и на Мезени, но здесь ещё сильнее выражено нежелание называть текст заговором. Его называют молитвой, стихом, приговором — и работают им без всякого внутреннего конфликта.
Практический вывод для того, кто берёт поморский материал: не выбрасывай из текста христианскую рамку и не подставляй вместо неё «древнее» имя. Поморская формула держится связкой моря, святого-покровителя мореходов и прямого обращения к ветру. Убери одно звено — рассыплется всё.
Отклик и отказ
Отклик читают по погоде и по промыслу: лёг ветер в нужную сторону, вода дала пройти, зверь показался в первый же день, вернулись без потерь. Отказ читают так же прямо: встречный ветер трое суток, пустые снасти, потерянный якорь, сломанное весло.
Что делают при отказе:
- Не повторяют слово в тот же день и не выходят второй раз подряд.
- Доплачивают — оставляют на воде хлеб, соль и часть прежней добычи.
- Перебирают, что нарушено: чьё имя названо вслух, кто считал, кто хвалился, кто ссорился на борту.
- Виновного не наказывают, а отправляют платить самому — это в поморских рассказах и есть цена.
- При трёх отказах подряд меняют место промысла, а не текст.
Отдельно стоит запрет, о котором в популярных пересказах обычно не говорят: отбитую у моря жизнь море считает за собой. Спасённого из воды в старых поморских рассказах опасаются — считалось, что вода вернётся за ним. Из этого не делали повода не спасать, но спасённому ставили крест и служили по обету, а сам он до конца жизни отдавал морю первую долю. Цена названа традицией прямо, и торговаться о ней здесь не принято.