Мезень — крайний северо-восток Архангельской земли, река и полоса деревень между Пинегой и Печорой. Зона делится надвое по хозяйству: низовье выходит к морю и живёт зверобойным промыслом, верховье — Лешуконье — сидит в лесу и живёт скотом, охотой и рекой. Магическая практика на этих двух половинах разная, и мерить всю Мезень одной меркой — первая ошибка.
Две Мезени
Низовая Мезень — Мезень-город, Дорогорское, Долгощелье, Койда, выход в Мезенскую губу. Здесь работает поморская механика: море, лёд, зверь, судно, ветер. Заговорный репертуар промысловый, хозяин, к которому обращаются, — морской и ледовый, а не лесной. Про эту логику подробнее в статье о Поморье.
Верховая Мезень — Лешуконье: Лешуконское, Вожгора, Койнас, Ценогора, Олема, до самой вологодской и коми-зырянской границы. Здесь лес и стадо, здесь леший — главный контрагент, и здесь же самая крепкая на всём Севере старообрядческая прослойка.
Между ними — переходная полоса, где обе логики накладываются: рыбак весной уходит на морской промысел, а летом пасёт свою же корову по договору с лесом.
Письменное знание
Главная мезенская особенность — заговор живёт на бумаге. Причина хозяйственная и конфессиональная: беспоповская среда, где грамотность поголовная, книга в доме норма, а наставник учит читать по Псалтири. Тетрадь с молитвами, «стихами», травными записями и заговорами передаётся вместе с домом.
Что из этого следует практически:
- Мезенский текст длиннее устного и стройнее его. Он не сбивается, не тонет в повторах, у него виден порядок частей, потому что переписчик правил.
- Он сильнее христианизирован. Заговор здесь часто называют не заговором, а молитвой или стихом, и никакого противоречия в этом не видят.
- В нём много книжных элементов: перечни имён святых, апокрифические сюжеты, «Сон Богородицы», «Сисиниева молитва» против трясавиц.
- Хранение регламентировано: тетрадь не показывают чужому, не дают в руки женщине в тягости, при смерти хозяина отдают названному человеку, а не первому попавшемуся.
Соседняя Пинега тоже знает тетради, но там устная передача сильнее; на Каргополье письменный заговор бытует почти исключительно у пастухов. Мезень в этом ряду — крайняя точка книжности.
Икота на мезенский лад
Мезень входит в тот же икотный ареал, что и Пинега: порча здесь тоже мыслится как посаженный в человека жилец с именем. Различия, которые видно по записям:
- Мезенские рассказы чаще сводят икоту к прямой вражде между конкретными семьями и деревнями. Это не безличная беда, а эпизод счёта.
- Старообрядческая среда даёт другой инструмент снятия. Вместо торга с жильцом чаще идут в отказ: над больной читают, кадят, поят богоявленской водой, держат на строгом посте — то есть работают чином, а не допросом.
- Термин «икота» соседствует с эвфемизмами: про больную говорят, что в ней «сидит», что она «порчена», что её «испортили» — прямое слово при ней стараются не произносить, чтобы жилец не отозвался раньше времени.
Собирательская плотность здесь меньше пинежской: Мезень дальше, дороже, труднее, и записей по ней в разы меньше. Поэтому там, где по Пинеге видна подробная картина с именами икот и техникой опроса, по Мезени видна только рамка. Это состояние записей, а не бедность традиции.
Промысел и слово
Низовая Мезень и её морская часть дают то, чего нет ни в Лешуконье, ни на Пинеге, — развитый пласт промысловых приговоров. Работают они на трёх узлах: выход, добыча, дележ.
Правила выхода, повторяющиеся в записях по этому берегу:
- Не говорить, куда и на сколько идёшь, и не считать вслух, сколько добыл.
- Не поминать на промысле некоторых зверей и людей настоящими словами. Заяц и поп — самая устойчивая пара запретных встреч и запретных слов.
- Не мыться и не менять рубаху перед выходом.
- Первую добычу не делить и не продавать целиком: часть оставляется на месте, часть отдаётся вдовам и сиротам. Это не благотворительность, а плата.
- Возвращаться прежней дорогой, не оглядываясь на оставленное.
Текст под эту задачу:
Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, к синему морю, к белому льду. Ты, море-батюшка, ты, хозяин студёный, я к тебе не с пустыми руками, я к тебе с хлебом да с солью. Дай мне зверя чёрного, дай мне зверя белого, дай мне рыбу ходовую, что идёт под лёд да под лодку. Не дай мне ветра встречного, не дай мне полыньи под ногой, не дай воде взять моего следа. Что возьму — то по счёту, что оставлю — то тебе. Хлеб на воду, соль на лёд, слово на замок. Замкнул, ключ утопил, никому не поднять.
Обетные кресты и Кимжа
По всей Мезени стоят обетные кресты — высокие, с двускатной кровелькой, с резаными надписями и повязанными полотенцами. Кимжа с её крестовой рощей — самое известное место такого рода на Севере.
Крест ставится по обещанию: за спасение на воде, за прекращение болезни, за возвращение с промысла, за прекращение падежа. Логика простая и жёсткая: обещание отдают, даже если беда прошла сама. Неотданный обет в мезенских рассказах возвращается тем же, от чего откупались, и вдвойне.
Порядок обетного дела, каким он восстанавливается по записям:
- Обещание произносят вслух, называя, что именно поставишь или отдашь и в какой срок.
- Срок берут короткий и реальный. Обет на «когда-нибудь» считается непринятым.
- Ставят или отдают своими руками и своими средствами: чужой работой обет не закрывается.
- Поставленное не переносят, не поправляют чужой рукой и не убирают, даже если оно мешает.
- Полотенце, повязанное на крест, не снимают и не забирают домой. Снятое с креста в мезенских рассказах приносит в дом ровно ту болезнь, от которой вешали.
Что тут путают
Три частые ошибки при работе с мезенским материалом.
Мезенскую роспись тянут в магию. Красные и чёрные кони и птицы палащельского письма — художественная традиция прялок и утвари. Обрядовой функции у неё в записях нет, и приписывать ей знаковую систему — выдумка позднего происхождения.
Лешуконье считают глухим язычеством. Это самая книжная, самая церковно-начитанная часть Севера. Архаика здесь есть, но она держится внутри христианского языка, а не рядом с ним.
Мезень сводят к Пинеге. Общего много — икота, знатки, обетные кресты, — но морская половина Мезени работает по совсем другой схеме, а старообрядческая среда даёт другой способ снятия порчи. Если берёшь мезенский приём, сначала реши, с какой ты половины реки.
Отклик и цена
По промысловому делу отклик читают буквально: погода легла, зверь пошёл, лёд стоял ровно, вернулись все. Срыв читают так же буквально — пустой промысел, встречный ветер, потеря снасти. После пустого выхода на Мезени не повторяют то же слово в тот же день: считается, что хозяин отказал, и надо сначала доплатить — оставить хлеб, соль и часть прошлой добычи, а идти уже назавтра.
По болезни признак выхода тот же, что и на Пинеге: рвота, зевота, тяжёлый сон, голод. Здесь добавляется старообрядческий счёт — после снятия больную держат на посте и в молитвенном правиле определённое число дней, и нарушение поста считается причиной возврата. Про сам порядок высылки жильца подробнее сказано в статье о Пинеге, где эта техника записана лучше всего.