Север в русской низовой традиции — рабочая единица, а не красивое слово. Это зона, где обряд и заговор дожили до собирателя в живом употреблении, а не обломками. Разбираться с ней надо сразу с двух сторон: что здесь действительно держалось дольше и почему любая запись отсюда толще, чем запись из соседней среднерусской губернии.
Что считать Севером
Ядро — Заволочье, освоенное новгородской колонизацией по Онеге, Ваге, Северной Двине, Пинеге, Мезени. К нему примыкают Обонежье и Заонежье, Поморье по берегам Белого моря, Белозерье, Вологодчина. Восточный край — Вятка и Прикамье, зона уже переходная, с сильной инородческой примесью.
В губернском счёте XIX века это Архангельская, Олонецкая, Вологодская губернии, северные уезды Новгородской и Вятской. Граница проходит не по параллели, а по типу хозяйства: там, где кончается сплошное барское землевладение и трёхполье, а начинается промысел — лес, река, море, отхожая работа, — начинается север.
Внутри зоны различия жёсткие: Пинега и Каргополье — не одно и то же, и практика, снятая с одной реки, на соседней называется другим словом и делается в другом порядке.
Почему здесь держалось дольше
Причины хозяйственные, а не мистические.
Крестьянин был чёрносошным, потом государственным. Крепостного права на большей части Севера не было. Барин не переселял деревню, не дробил семьи, не менял хозяйство под себя. Род сидел на одном месте поколениями, и родовая память тянулась вглубь — вместе с ней тянулись и запреты, и знание, которое передаётся только по родству или по прямой передаче.
Приход был огромный, а священник далёкий. Одна церковь на десятки вёрст и на десяток деревень. Знающий при такой сети не конкурент попу, а вторая инстанция, к которой идут в промежутках между приездами причта. Церковного давления, ломавшего низовую практику в центральных губерниях, здесь почти не было.
Старообрядчество дало грамотность. Выговская пустынь на реке Выг, беспоповские общины Мезени, Лешуконья, Вятки, поморские наставники — всё это среда, где читать и писать умели поголовно. Отсюда северная особенность: заговор живёт не только в устах, но и в тетради. Его переписывают, хранят, наследуют вместе с сундуком. Южнее письменный заговор — редкость и признак городского влияния, здесь — норма.
Дорога пришла поздно. Река была единственным путём, зимник — вторым. Железная дорога, завод и город добрались до внутренних волостей в самом конце XIX века, а до иных — только при советской власти. Анклавы держались физически.
Пятая причина хозяйственная и часто решающая: промысловое хозяйство сохранило промысловый пласт. Там, где живут лесом, морем и скотом, договор с лесным хозяином, приговор на зверя и обход стада остаются рабочими инструментами, а не воспоминанием. В распаханной полосе этот слой умер раньше всего.
Поправка на собирателя
Север выглядит сохраннее ещё по одной причине: его записывали несравнимо плотнее. С 1860-х сюда шли за былиной и вместе с ней черпали всё остальное — заговоры, рассказы о колдунах, похоронный обряд, промысловые запреты. Экспедиции XX и XXI века прошли по Пинеге, Мезени, Каргополью и Заонежью многократно.
Отсюда правило, без которого региональная карта врёт: «этого нет на юге» очень часто значит «этого там не искали». Различай «не зафиксировано» и «не бытовало». Первое говорит о собирателях, второе о традиции. Там, где в этой подрубрике сказано, что по зоне известно мало, это чаще всего сообщение о состоянии записей, а не о бедности практики.
Что на Севере действительно своё
Список того, что в северной зоне либо есть только здесь, либо развито несопоставимо сильнее:
- Икота — порча в виде отдельного существа с именем, поселяющегося в человеке и говорящего его горлом. Ареал плотный и узкий: Пинега, Мезень, северо-восток Вологодчины, Прикамье, север Вятки. Южнее её место занимает кликушество, устроенное иначе.
- Пастуший отпуск в письменной форме — договор с лесным хозяином, который пастух носит при себе весь сезон. Каргополье, Вологодчина, Обонежье. Об этом отдельная статья о пастушьем отпуске.
- Причеть как профессия. Вопленица — не родственница, которая плачет, а нанятая мастерица со своим репертуаром. Заонежье и Обонежье дали лучшие записи.
- Обетные кресты и часовни — материальный след обещания, отданного за спасение или исцеление. На юге обет отдают иначе.
- Банник и обдериха в развитой форме, с очередями пара и закладной жертвой; это разобрано в статье о баннике.
- Еретик и еретица — ходячий покойник-колдун. Слово северное, персонаж отличается от южного упыря.
- Вежливец — знающий, который ведёт свадьбу и отвечает за неё головой.
- Морской промысловый пласт Поморья, которого нет нигде больше в русской традиции.
Северный строй заговора
Северный текст плотно христианизирован, и это не тонкий слой поверх язычества, а сросшийся язык. Здесь стоит «встану благословясь, умоюсь росою, пойду перекрестясь», здесь работают Богородица, Михаил-архангел, Егорий, Никола, здесь же море-окиян, остров Буян и камень Алатырь. Пытаться вычистить из северной формулы христианскую часть — значит сломать её механику: движение текста держится именно на этой связке.
Обязательные части северного заговора: выход из дома с называнием дверей и ворот, движение по маршруту к месту силы, называние адресата по имени и чину, перечисление того, что делается, отсылка беды в пустое место, закрепка.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб, благословясь, пойду перекрестясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, под красное солнце, к морю-окияну. На том море-окияне остров, на острове камень Алатырь, на камне сидит муж — борода седа, риза бела. Ты, батюшка, слово знаешь, ключи держишь, замки правишь. Сыми с меня, раба, урок да призор, озёв да прикос, ветряное да наносное, людское да своё. Сыми с головы, сыми с ретивого сердца, с горячей крови, с белой кости, с жил да суставов. Отнеси на мхи, на болота, на гнилые колоды, где солнце не греет, где петух не поёт, где люди не ходят. Слово моё крепко, замок в море, ключ в небо.
Как ставить работу по региону
Порядок, который экономит время и не даёт слепить кашу из четырёх губерний:
- Определи зону по трём вопросам: как здесь называют порчу, кто договаривается с лесом за скот, кто ведёт свадьбу. Ответы на эти три вопроса разводят северные зоны надёжнее, чем любая карта.
- Возьми терминологию местную и не подменяй её общерусской. Кила, икота, урок, призор, озёв, напуск, относ — разные вещи с разной техникой снятия, а не синонимы.
- Проверь соседей. Если приём есть на Пинеге и на Мезени, но не на Каргополье, у него речная, а не общесеверная логика.
- Учитывай хозяйство. Там, где нет поля, нет полевых духов; там, где нет стада, нет отпуска; там, где есть море, вся защита строится вокруг выхода и возвращения.
- Не тащи на север южные приёмы с могильной землёй и перекрёстным относом в том виде, как они бытуют в степной полосе. Северный относ — на мхи, на болото, на воду, в лес, и адресат там другой.
- Если знания по зоне мало, работай по соседней и говори себе прямо, что делаешь замену. Это честнее, чем достраивать деталь.
Где Север кончается
С юга — там, где начинается сплошная барская деревня и трёхпольная община: Тверь, Ярославль, Кострома уже переходные. С запада — на псковско-новгородском рубеже. С востока Север перетекает в Приуралье и Сибирь через Вятку и Пермь, и там его несёт дальше вместе с переселенцами и старообрядцами: сибирские записи XX века местами архаичнее архангельских, потому что колонизация законсервировала уходящий слой.
Главная ошибка при работе с северным материалом — считать его «самым древним». Он не древнее, он лучше сохранён и лучше записан. Практическая ценность у второго ничуть не меньше: с северной записью можно работать, потому что в ней видны и текст, и обстановка, и цена.