«Книга тайн» и греческие магические папирусы Египта говорят на одном языке — не в переносном смысле, а буквально: общие имена силы, общая форма заклинания, общий набор материалов, одинаковые операции. Объяснять это заимствованием в одну сторону бессмысленно. Перед нами одна мастерская, в которой еврейский практик и его греческий сосед работали рядом, брали друг у друга приёмы и обслуживали одних и тех же заказчиков.
Что именно совпадает
Совпадения идут не по мотивам, а по деталям ремесла — а это надёжнее любых сюжетных параллелей.
- Форма записи. Условие «если хочешь того-то», перечень материала, действие, произносимая формула, признак. Греческие сборники устроены так же и разделяют то же самое: делаемое и говоримое.
- Заклинательная формула. «Заклинаю вас именем Того, Кто...» — с длинным перечислением дел и свойств; по-гречески то же самое, вплоть до обычая наращивать доказательную часть до размеров, превышающих просьбу.
- Материал. Пластинки из золота, серебра и свинца; черепки; чаша с водой и маслом; одиночный светильник; ладан и смолы. Один и тот же кит, до мелочей.
- Имя по матери. Примета магических текстов всего этого круга, тогда как в обычном обиходе человека называли по отцу.
- Операции. Приведение с перечислением того, чего лишается адресат; связывание языка на суде; проклятие возницы с именами коней; гадание над чашей и над лампой; вопрос, заданный на ночь.
- Варварские имена. Ряды звучаний, не переводимые ни с иврита, ни с греческого, но узнаваемые в обеих традициях — среди них Абрасакс, Аблатанальба, Акраммахамарей.
Движение в обе стороны
Здесь и ломается привычная картина «еврейский практик набрался у греков».
Греческие магические папирусы Египта набиты еврейским материалом. Иао, Саваот, Адонай, Элоай стоят там в одном ряду с египетскими и греческими именами и работают как имена силы. Призывается «бог евреев», поминаются Авраам, Исаак и Иаков, целый крупный текст корпуса выступает под именем Моисея. Для греческого практика III века еврейские имена были сильным инструментом — примерно тем же, чем для еврейского практика было солнце в колеснице.
Есть и слова, у которых родословную видно насквозь. Одно из самых частых имён греческих папирусов передаёт семитское «вечное солнце» — словосочетание, записанное греческими буквами и работающее в греческом тексте как варварское имя. «Книга тайн» делает ровно обратное со своей молитвой к Гелиосу. Два зеркальных приёма — это не влияние, а обмен.
Молитва к Гелиосу
Самое спорное место книги надо назвать спокойно и целиком.
В разделе четвёртого неба, там, где описана колесница солнца, стоит текст, который по-еврейски не читается. Буквы еврейские, слова греческие: обращение к Гелиосу — солнцу, названному именем греческого божества, — построенное как греческая молитва, с эпитетами и с обращением во втором лице. Маргалиот восстановил греческий за этой записью, и с тех пор место разбирается всеми, кто пишет о еврейской магии поздней античности.
Четыре вещи, которые из этого следуют.
Это не порча и не глосса. Молитва занимает своё место в структуре и связана с окружающим текстом: раздел построен вокруг солнца, а обращение стоит там, где по механике операции ему и положено стоять, — в момент восхода.
Запись греческого еврейскими буквами говорит о способе передачи. Так пишут не тогда, когда переводят книгу, а тогда, когда записывают то, что произносят: практик знал формулу на слух и на слух же её зафиксировал, чтобы произносить точно. Для магического текста точность звучания важнее понятности — по той же причине рядом стоят непереводимые варварские имена.
Автор, судя по устройству книги, не считал это изменой своему Богу. В его картине солнце — сотворённое тело, движущееся по установленному ходу, и при нём поставлена ангельская служба. Обратиться к нему — примерно то же, что обратиться к стану: инстанция, а не господин. Заклинание при этом всё равно даётся именем Бога Израиля, а книга кончается тем, что на седьмом небе не просят ни о чём.
Так делали не только в книгах. Полы синагог IV–VI веков в Палестине выкладывали мозаикой с кругом зодиака и солнцем в колеснице посередине — в Хаммат-Тверии, в Бейт-Альфе, в Циппори, — и заказчиками были обычные общины, а не секты. Молитва к Гелиосу в магической книге и Гелиос на полу синагоги объясняются одинаково: язык греко-римской вселенной был для палестинского еврея своим, а не чужим.
Как выглядит такое обращение по строю — своими словами, без притязания передать букву греческой молитвы, которой я не помню дословно.
Рабочее переложение воззвания:
Тебя зову, едущего в колеснице от края земли до края, венчанного огнём, глядящего на всех и не закрывающего глаз; тебя, кому не дают отдыха ни день, ни ночь, и кто не жалуется. Стань надо мною в час восхода, я, такой-то, сын такой-то, стою чист и один. И заклинаю тебя не собою и не тобою, а Тем, Кто поставил тебя на путь твой и назначил тебе меру: покажи мне облик твой и дай мне одно слово ответа. Условие моё: не просить у тебя того, что решает Поставивший; не звать тебя дважды в один день; не смотреть дольше данного. А как отвечено будет — иди путём твоим, и да не будет мне ни жара, ни бессонницы. Амен амен села.
Чем это отличается от заимствования
Разница практическая, а не терминологическая. Заимствование выглядит как перевод: чужое берут целиком, вместе с его логикой. Общая мастерская выглядит иначе — берут приём, а логику оставляют свою.
Так здесь и происходит. Форма молитвы греческая, а место её в системе еврейское: она вставлена в конструкцию из семи небес, ангельских станов и заклинания именем Творца. Свинцовая табличка греческая, а надпись на ней — с именами ангелов на -эль. Гадание над чашей общее, а стан, который призывают над чашей, взят из своего списка. С другой стороны видно то же самое: греческий практик берёт еврейские имена, но не берёт запрета на изображение и не строит семи небес. Каждый ставит чужой инструмент в свою раму.
Соседи по корпусу
Рядом с «Книгой тайн» лежит материал, по которому её обиход проверяется. Амулеты из Палестины — бронзовые и серебряные пластинки с еврейскими и арамейскими надписями, изданные Нэве и Шакедом: тот же кит, что в книге. Заклинательные чаши Вавилонии — керамические миски с надписью по спирали, ставившиеся дном вверх под порог: другая область, тот же способ мышления. Магические тексты Каирской генизы, изданные Нэве и Шакедом и отдельно Шефером и Шакедом, показывают, как всё это жило дальше. И главный корпус для сравнения — греческие магические папирусы, изданные Прайзенданцем и переведённые под редакцией Бетца.
Что с этим делать практику
Три вывода, которые меняют работу, а не только взгляд.
- Не ищи чистой традиции. Её здесь не было ни у кого. Требование «работать только в своей системе» — представление позднее, выросшее из книжных школ XIX–XX веков, и к поздней античности оно неприменимо.
- Различай приём и раму. Приём переносится легко, рама — нет. Практик, берущий греческое воззвание внутрь еврейской конструкции, знает, у Кого он в итоге просит; практик, набравший приёмов без рамы, не знает вообще ничего.
- Смотри на детали ремесла, а не на имена. Родство систем определяется по металлу, по часу, по способу закладки и по тому, как читают ответ, — не по совпадению звучных имён. Это правило одинаково полезно и здесь, и в разборе европейских именных корпусов, где совпадение имён обычно означает не преемственность, а общий печатный источник.