Три круга операций, ради которых к практику приходили чаще всего: привести человека, выиграть дело, сломать врага. В «Книге тайн» они разведены по ведомствам и различаются механикой — по носителю, по времени, по месту закладки и по тому, чем работа заканчивается. Разбираем их по устройству, а не по названию: названия в рукописях путаются, устройство держится.
Механика ниже — по сводному тексту Маргалиота в переводе Моргана; счёт дней и повторов в списках расходится.
Милость и приведение — разные вещи
Первое, что путают в пересказах. Античная практика чётко различает два дела, и еврейский текст следует тому же различию.
Милость — расположение вообще: чтобы тебя принимали, слушали, не отказывали. Адресат может быть назван, а может и не быть. Носитель — при себе, на теле, скрытый. Работает мягко, не ломает, действует, пока носится, и прекращается, когда снят.
Приведение — принуждение конкретного человека прийти к тебе. Адресат назван обязательно, по имени и по матери. Носитель не при себе, а в огне, в земле или в воде. Работает жёстко, ставит срок и требует отпуска.
Смешение этих двух даёт самый частый провал круга: практик делает мягкую операцию и ждёт жёсткого результата, либо наоборот — запускает приведение там, где нужно было расположение, и получает человека, которого потом некуда девать.
Приведение: как оно собрано
Порядок узнаваем по всей поздней античности, и еврейский вариант отличается от греческого только словами обращения.
- Время. Ночь. Убывающая часть месяца для того, чтобы отнять покой, растущая — для того, чтобы притянуть; книга этого не расписывает, но её собственная привязка ночных дел к ночным станам эту логику поддерживает.
- Носитель. Черепок, пластинка, лоскут, иногда кусок хлеба или воска. Материал зависит от того, что с ним будет сделано дальше.
- Надпись. Имена стана; имя женщины или мужчины по матери; имя просителя. Слова о том, что должно случиться, пишутся в настоящем времени, а не в желательном.
- Действие. Носитель отдают стихии: сжигают, закапывают, бросают в текучую воду. Огонь даёт быстрое и жгучее действие, земля — медленное и тяжёлое, вода — уносящее.
- Слово. Заклинание стана и изложение дела. Формула перечисляет то, чего лишается адресат до прихода: сон, еда, покой, работа. Эта конструкция — общее место греческих привораживающих текстов Египта, и совпадает она не по смыслу, а по самому перечисляемому ряду, что для родства важнее.
- Срок и отпуск. Называют, к какому дню. По исполнении носитель, если он уцелел, уничтожают и стан отпускают.
Цена работы названа в традиции прямо и без нравоучения: приведённый привязан к приведшему, а не наоборот, и связь эта тяжела для обоих. Приведённый теряет покой не только до прихода, но и после; приводивший получает человека, у которого отнято то, чем он выбирал. Книга не обещает, что дальше будет хорошо, — она обещает только приход.
Суд: два разных приёма
Судебный круг — самый техничный в книге, потому что распадается на две операции с разными адресами.
Милость перед судящим. Работа на своё лицо: носитель при себе, слово произносится до входа, в самом заседании молчат о деле. Признак — судящий заговорил первым, отложил на удобное, спросил не о том, о чём собирался.
Связывание противника. Работа против чужого рта: чтобы обвинение не прозвучало, чтобы свидетель сбился, чтобы бумага не нашлась. Носитель — не при себе, свинец или черепок, закладка в землю, часто у порога того места, где будет разбирательство.
Судебные проклятия — одна из четырёх классических групп античных табличек-проклятий, наряду с состязательными, любовными и торговыми; их выкопано столько, что по ним восстанавливают целые процессы. Еврейский текст стоит внутри этой же практики: тот же металл, та же закладка, то же требование — «пусть язык его будет связан».
Отсюда рабочая поправка. Два судебных приёма не совмещают в одной работе. Милость и связывание идут в разные ведомства, требуют разного часа и разного носителя; сделанные вместе, они гасят друг друга, потому что просящий о расположении одновременно наводит на то же место вражду.
Враг: свинец, имя, закладка
Вредоносный круг книга даёт полностью и без оговорок. Строение операции:
- Металл. Свинец — тяжёлый, холодный, тусклый, легко процарапывается и не спорит с надписью. Выбор его в еврейском тексте тот же, что в греческих и латинских табличках, и объясняется теми же свойствами.
- Надпись. Имена стана, имя противника по матери, дело — предельно конкретно: не «пусть ему будет плохо», а что именно должно перестать работать: рука, глаз, речь, торговля, упряжка.
- Закладка. В землю на том месте, где действие должно случиться, либо в воду. Место закладки — часть операции, а не способ спрятать: пластинка кладётся туда, где будет тело противника.
- Невозврат. Отдельное условие, которое в поздних пересказах теряется: заложенное не поднимают. Практик, выкапывающий свою пластинку, забирает сделанное на себя.
Здесь же лежит и известная операция против соперника на ипподроме — с именами коней и возницы, — разобранная в статье о первом небе.
Цена работы: вредоносное дело держит связь до тех пор, пока держится носитель. Свинец в земле не истлевает, и потому операции этого рода в традиции считаются долгими и трудноснимаемыми — снять их можно, только достав и уничтожив, то есть приняв на себя то, что было отправлено. Это не предостережение, а описание устройства.
Формула под эту задачу, выстроенная по канону книги:
Ангелы ночного стана, поставленные над тем, что кладут в землю и не поднимают: заклинаю вас именем Того, Кто сделал свинец тяжёлым, а слово ещё тяжелее; именем Того, пред Кем стоит и правый, и виноватый, и не путает Он их местами. Возьмите написанное мною на такого-то, сына такой-то: пусть рука его не найдёт дела, за которое взялась против меня, пусть язык его станет на середине слова, пусть бумага его затеряется до срока. Условие моё: ни дому его, ни детям его, ни хлебу их — ничего сверх того, что я написал. И вот моё: не подниму положенного и не позову вас снять это раньше, чем сам возьму назад свою вражду. Амен амен села.
Как это проверяется
Ни один из трёх кругов не даёт мгновенного и очевидного признака, и потому все три легче прочих подтверждают сами себя. Рабочие признаки, вычитываемые из манеры источника:
- Событие, а не ощущение. Пришёл, заговорил, отложил, проиграл, слёг. Названо заранее, до работы.
- Срок. У приведения он короткий — дни; у суда привязан к заседанию; у вредоносного растянут. Просроченное считают несостоявшимся и не длят бесконечно.
- Один раз. Повтор той же операции на то же имя внутри срока ломает её. Это правило проходит через всю книгу и совпадает с запретом переспрашивать при вопросе о скрытом.
И общее: обратной операции на всё это в книге не предусмотрено. Снимают не «отменой», а обратной работой того же веса, и делает её, как правило, не тот, кто ставил. В русской традиции это разведено чётче — там есть отдельный чин отпуска и отговора; здесь снятие приходится собирать самому из защитных операций второго неба.