Со второго неба в «Книге тайн» начинается работа не с телом, а с положением человека среди людей. Милость перед тем, кто выше; страх, наложенный на врага; развязанный или связанный язык; разлад в чужом доме и лад в своём. Тело больше не главный предмет — предметом становится чужая воля и чужое отношение к тебе.

Разбивка ниже — по сводному тексту Маргалиота в переводе Моргана. В отдельных списках операции этого круга стоят то ниже, то выше; держись характера неба, а не его номера.

Смена предмета

Первое небо решает то, что можно потрогать: жар, рану, пропажу, соперника на дорожке. Второе решает то, что существует только между людьми, — расположение, страх, доверие, вражду. Разница не в силе, а в способе проверки. Сбитый жар виден к третьей ночи; изменившееся отношение начальника видно не сразу, а иногда не видно вовсе, потому что оно всегда объяснимо и без магии.

Отсюда первая рабочая поправка для этого этажа: признак отклика надо назначать заранее. Не «он стал добрее», а «он заговорит первым», «дело будет решено до срока», «он даст то, о чём я не просил». Книга сама этого не требует, но её собственная манера описывать признаки — конкретно, событийно, с указанием срока — подсказывает именно такой подход.

Стан, поставленный над милостью

Милость — центральная операция круга. В греко-римском обиходе это отдельная и уважаемая категория: не приворот и не принуждение, а расположение вообще — чтобы видевший тебя не мог тебе отказать. В еврейском тексте она читается так же и стоит рядом с судебными делами, потому что применяется в одном месте: у порога начальства.

Механика собрана из трёх частей:

  1. Носитель на теле. Пластинка или лоскут с именами стана и с твоим именем по матери — при себе, скрыто, на левой стороне.
  2. Слово перед входом. Заклинание произносится не в момент разговора, а до него, обычно на пороге или у воды; в самом разговоре молчат.
  3. Условие. Оговаривается, перед кем именно должна действовать милость. Просьба «пусть все меня любят» в книге вида не имеет — адресат называется.

Признак отклика для милости описывается по действию другого человека, а не по своему самочувствию: тот, к кому шёл, начал разговор сам, отменил решение, задержал тебя дольше нужного.

Стан, поставленный над страхом

Обратная половина ведомства — наведение страха и растерянности. Механика зеркальная: имя противника, носитель не на теле, а закопанный или брошенный в воду, слово произносится не до встречи, а ночью, вне дома.

Книга не смягчает эту часть и не снабжает её оговорками. Названа только цена, и названа как факт устройства: страх, наложенный на человека, привязывает наложившего к предмету своей работы, пока не сделан отпуск. Пока связь держится, ты знаешь о нём больше, чем хотел бы, и он снится тебе чаще, чем ты ему.

Отдельная и более редкая операция круга — связывание речи: чтобы противник не нашёл слов, чтобы донос не был произнесён, чтобы обвинение развалилось на середине. В греческой практике это отдельный тип таблички, «затыкающий рот», и он один из самых частых в судебных находках. В еврейском варианте он подан мягче по языку и тем же по существу; подробности механики — в статье об операциях на любовь, суд и врага.

Служба по сменам

С этого этажа в книге начинает всерьёз работать время. Станы верхних небес описываются как несущие службу посменно: одни стоят днём, другие ночью, третьи меняются к рассвету и к закату. Обращение подаётся тому стану, который сейчас на службе, — и это первое место, где час работы становится существенной частью операции, а не бытовой подробностью.

Правило простое и без астрологии: дневное дело — дневному стану, ночное — ночному. Милость, суд, разговор с живым человеком — до заката. Страх, разлад, всё, что идёт против кого-то, — после. Планетных часов в книге нет вовсе; они придут в эту традицию сильно позже, из арабской и латинской астрологии, и в гримуарной рубрике это разобрано на «Гептамероне» и «Пикатриксе».

Защита и снятие

Третья часть ведомства — оборонительная: снять наведённое, закрыть дом, отвести чужой глаз. Механика отличается от лечебной тем, что работает не с телом, а с границей: обходят помещение, обходят человека, ставят надпись на входе, на косяке, на пороге.

Здесь еврейская практика соприкасается со своим же религиозным обиходом настолько тесно, что грань размывается. Написанное имя на дверном косяке — законное домашнее устройство; написанное имя ангельского стана на том же косяке — уже магия. Практик поздней античности этой границы, судя по всему, не чувствовал так, как чувствовали её позднейшие законоучители, и именно поэтому «Книга тайн» существует.

Признаки удачного закрытия описываются от противного: в доме перестаёт биться посуда и портиться еда, ребёнок перестаёт кричать по ночам, человек перестаёт спотыкаться на ровном.

Текст держит обязательные части чина: называние, требование, условие, отпуск:

Ангелы стана, что несут службу во втором небе и поставлены над лицом человека — как он смотрит и как отворачивается: заклинаю вас именем Того, Кто смягчил сердце царя перед пленником и не сказал ему причины; заклинаю Тем, Кто ставит слово в устах и снимает его. Отворите мне лицо такого-то, сына такой-то, когда я войду к нему завтра прежде полудня; пусть заговорит он первым и пусть не откажет в том, о чём просить буду. Условие моё: не гнуть его воли дальше этого дела, не входить к нему в сон, не брать у него ничего сверх сказанного. А как дело станет — отпускаю вас со ступени вашей в мир, и нет между нами долга. Амен амен села.

Где ломается

Три типовые ошибки этого этажа.

И общее правило, которое стоит держать в голове для всей книги: там, где результат нельзя проверить событием, любая операция начинает подтверждать сама себя. Второе небо — первое место в «Книге тайн», где эта ловушка становится реальной.