Первая ветвь валлийского Мабиногиона открывается рассказом о Пуйле, князе Диведа, что по случайности оскорбил владыку Иного Мира и в искупление прожил целый год чужой жизнью. Аннун — потусторонняя страна валлийцев, царство не столько мёртвых, сколько иное, прекрасное и опасное, где время и законы иные, чем у людей. В этой повести соединились давние темы кельтского предания: честь, испытание верностью, обмен обликами и тонкая граница между миром смертных и миром богов. Пуйл выходит из испытания с честью и получает прозвание Пендевиг Аннун — «глава Аннуна». Рассказ о его годе в Ином Мире объясняет, как смертный князь заслужил дружбу потусторонних сил и подготовил себе славную судьбу.

Ошибка на охоте

Однажды Пуйл выехал на охоту в лесах своего княжества. Спустив собак по следу оленя, он услыхал лай чужой своры и, выехав на поляну, увидел невиданное зрелище: чужие псы, ослепительно белые с алыми ушами, валили оленя. По этим приметам всякий валлиец узнал бы собак Иного Мира. Но Пуйл, поддавшись охотничьей жадности, отогнал чужих псов и пустил на добычу своих.

Тогда из леса выехал всадник в сером одеянии, с лицом, полным укора. То был Араун, король Аннуна. Он упрекнул Пуйла: отогнать чужую свору от законной добычи — поступок, недостойный князя, бесчестье. Пуйл, поняв свою вину, предложил искупить её любой ценой. Араун назвал условие, странное и трудное.

Год в чужом обличье

У Арауна был враг — Хавган, другой король Иного Мира, что год за годом теснил его и оспаривал владения. Араун предложил такой уговор: они с Пуйлом обменяются обликами на целый год. Пуйл в образе Арауна отправится править Аннуном, а через год сойдётся в поединке с Хавганом. Сам же Араун в облике Пуйла будет править Диведом. Так каждый проживёт год чужой жизнью, и никто из подданных не заметит подмены, ибо чары изменят их лица полностью.

Но было в условии важное предупреждение. Хавгана, сказал Араун, надлежит сразить одним-единственным ударом. Если же ударить второй раз, враг тотчас исцелится и встанет крепким, как прежде, — таково его свойство. Пуйл согласился, и Араун чарами придал ему свой облик, а сам принял облик Пуйла, и пути их разошлись по двум мирам.

Пуйл прибыл во дворец Арауна и принялся править. Краса того места превосходила всё, что видел он в мире смертных: богатые палаты, изысканные яства, искусные песни. Но величайшим испытанием стала ночь. Каждый вечер он делил ложе с женой Арауна, прекраснейшей из женщин, и она принимала его за мужа. Однако Пуйл, помня о чести и о доверии, оказанном ему, всякую ночь ложился к ней спиной и не сказал ей ни слова любви, и не коснулся её во весь долгий год. Так хранил он верность другу, чьё место занял.

Поединок у брода

Минул год, и настал назначенный день. У брода через реку сошлись два войска, и Пуйл в облике Арауна встретил Хавгана. Они съехались, и Пуйл нанёс единственный удар копьём: расколол щит врага, пробил доспех и сбросил Хавгана с коня на расстояние брошенного древка. Смертельно раненный, Хавган взмолился, прося добить его вторым ударом, чтобы прекратить муки.

Но Пуйл помнил наказ. «Не стану, — ответил он, — пусть кто хочет добивает тебя сам; я же второго удара не нанесу». Так Хавган, поняв, что час его пришёл, велел своим людям унести себя и умер. Войско его покорилось Пуйлу, и оба королевства Иного Мира соединились под единой властью Арауна. Совершив всё уговоренное, Пуйл вернулся к назначенному месту, где встретил Арауна. Они вновь обменялись обликами и вернули себе истинные лица.

Возвратившись в свои земли, Араун узнал, что весь год Дивед благоденствовал под мудрым правлением, и подивился. А ночью, возлёгши с женой, он заговорил с ней так, как давно не говорил, и она удивилась перемене. Тогда раскрылось ей, что весь минувший год рядом с ней был другой, и что тот, чужой, ни разу не нарушил её чести. Араун проникся к Пуйлу глубокой благодарностью и дружбой. С тех пор два князя обменивались дарами — конями, гончими, соколами, — и Пуйл за свою верность и доблесть стал зваться не просто князем Диведа, но Пуйлом, главой Аннуна.

Что осталось от этого мифа

Повесть о годе Пуйла в Аннуне сохранила для валлийской традиции один из самых тонких образов чести: испытание не оружием, а верностью в том, чего никто не увидит и не проверит. Целый год Пуйл хранил чужую жену нетронутой, хотя мог бы поддаться, оставшись неузнанным, — и именно этим заслужил вечную дружбу владыки Иного Мира. Предание рисует Аннун не царством ужаса, а прекрасной и упорядоченной страной, чьи короли чтут уговор и честь не меньше людей, и тем сближает два мира. Здесь же впервые в Мабиногионе звучит мотив единственного удара, который нельзя повторить, — образ судьбоносного действия, не терпящего поправки. С этого года в Ином Мире начинается возвышение рода Пуйла, чья история продолжится в сватовстве к Рианнон и в судьбе их сына Придери.