Кража пчёл в деревенском счёте стоит отдельно от прочего воровства и наказывается тяжелее. Причина не в цене улья: пчела считалась тварью божьей, и покража её приравнивалась не к покраже скотины, а к покраже из церкви. Отсюда и вся практика — от обычного права, которое за борть карало жестоко, до обрядов, которыми вора искали и обратно возвращали украденное.
Три вида кражи
Различать их надо, потому что и последствия, и разбор у них разные.
Кража улья или колоды. Простое воровство вещи с пчелой внутри. Совершается ночью, чаще с дальней пасеки или с лесных бортей.
Кража роя. Взять чужой рой, севший на нейтральном месте. Тут обычай был мягче: рой, севший на чужой земле, спорен, и во многих местах его делили или отдавали тому, на чьей земле сел, если хозяин не пришёл за ним в тот же день. Но рой, снятый прямо с чужого точка или с ветки, за которой уже идут с роёвней, — кража безусловная.
Отвод. Самая тёмная и самая обсуждаемая в деревне: чужие рои и чужую пчелу «отводят» на свой точок словом и подкладом, ничего физически не унося. Доказать нечего, а пасека соседа пустеет. Именно на отвод в первую очередь думали, когда у хорошего пчеляка вдруг подряд уходили рои.
Чем это кончается для вора
Записи об этом единообразны, и говорят они не про закон, а про то, что делается с самим человеком.
- Краденая пчела не ведётся. Вор берёт улей сильный, а он у него в первый же год хиреет, не даёт мёда и гибнет к весне. По деревенскому объяснению — пчела знает хозяина и в чужой руке не работает.
- Порча идёт на всю пасеку вора. Не гибнет только украденный улей — гибнет весь точок. Одна краденая колода в ряду считалась достаточной, чтобы за два-три года свести пасеку.
- Вора жалит своя же пчела. Не чужая, а та, что он украл. Смерть от пчёл — сюжет, который деревня рассказывала именно про этих воров.
- Вор не может умереть. Он лежит и мучается, пока не сознается вслух и не назовёт, у кого взял. Тот же сюжет, что про знающих вообще, — про него сказано в статье о «пчелином боге».
- Мёд краденого улья не идёт впрок. Не продаётся, не съедается, портится в посуде.
Существует и обратное поверье — что краденое лучше ведётся, как краденое семя лучше всходит. Применительно к пчёлам оно встречается редко и почти всегда как рассказ о колдуне, а не как правило. Общая линия записей — противоположная, и держаться стоит её.
Как искали вора
Способов записано несколько, они разные по строгости и по цене.
Молебен Зосиме и Савватию. Самое мягкое и самое ходовое: служили молебен покровителям пасеки, часто прямо на точке, с прошением о возврате. Считалось, что после него вор либо принесёт обратно, либо объявится сам.
Свеча за вора. Ставили свечу с прошением о том, чтобы вор был обличён. В части мест — свечу «вверх ногами», зажжённую с толстого конца. Это уже приём тёмного ряда: он не только обличает, но и бьёт, и деревня знала, что ставящий такую свечу берёт на себя часть отдачи.
Слово на точке. Хозяин выходил на пустое место, где стоял украденный улей, ночью, и говорил слово на вора и на возврат. Это и есть основной рабочий приём.
Смотреть по пчеле. Практический способ, который в деревне тоже читался как обрядовый: за оставшейся пчелой следили, куда она тянет, и по направлению лёта искали чужой точок. Пчела, по общему убеждению, идёт к своим.
Порядок работы на возврат
Делают на третью ночь после покражи, не раньше: первые двое суток ждут, не вернут ли сами.
- Выходишь ночью на точок один, без огня, в той рубахе, в которой работал на пасеке.
- Становишься на то место, где стоял украденный улей, лицом в ту сторону, куда, по-твоему, унесли; не знаешь — становись лицом на закат.
- Кладёшь на землю, на пустое место, кусок воска от своей пасеки и щепоть соли.
- Снимаешь пояс и держишь его в руках развязанным всё время, пока говоришь.
- Говоришь слово один раз.
- Завязываешь пояс узлом на последних словах и надеваешь на себя. Узел не развязываешь до тех пор, пока не вернут или пока не пройдёт год.
- Уходишь не оглядываясь, до утра ни с кем не говоришь.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я в глухую полночь, выйду я на свой точок, на пустое место, где мой улей стоял, где моя пчела гудела, а ныне ни улья, ни гуда, ни следа. Зосима-пчельник, Савватий-пчельник, хозяева пасечные, сторожа медовые, вам говорю, вам жалуюсь: пришёл ко мне ночной человек, взял не своё, унёс не под свою руку. Не прошу я ему ни болезни, ни смерти — прошу своё назад. Пчела моя, божья мушка, знай свой точок, знай свою колоду, знай мою руку: где бы ты ни стояла, в каком бы саду, за какой бы изгородью, у какого бы двора — не носи ему мёду, не строй ему сота, не гости у него ни дня, ни ночи. Пусть будет ему от моей пчелы не прибыль, а убыль; не мёд, а пустая колода; не сладость, а сухота. Пусть у него в руках горит, в дому не держится, во сне зовёт, наяву тяготит, покуда сам не понесёт назад, покуда сам не поставит на то место, откуда взял. А поставит — и снято, и забыто, и зла на нём нет. Пояс мой завязан, слово моё завязано, а развяжу я его своей рукой, когда своё увижу. Тем и сказано.
Узел на поясе — рабочая часть, а не украшение. Развязывают его в тот час, когда улей вернулся или когда решил, что дело кончено; пояс с неразвязанным узлом дальше года не носят — снимают и топят.
Если вор ты
Обиход знает и обратный порядок, потому что покражи случались, и снимать их приходилось. Возврат делается так: улей ставят на то самое место, откуда взяли, до рассвета, молча, и рядом кладут своё — хлеб, воск, деньги. Уносить назад пустую колоду, а мёд оставлять себе, бесполезно: возвращают целиком.
Если улей уже погиб, возвращают равным: свой улей той же силы, а не деньги. Деньгами пчелиная покража не закрывается ни в одном из известных вариантов.
Если хозяина нет в живых или пасека сведена, отдают на помин: мёд и воск в церковь, свечи, поминание. Это последний доступный вариант, и он считается неполным.
Признаки и защита
Что твою пчелу отводят, а не просто крадут: рои уходят подряд и уходят в одну сторону; сильные ульи слабеют без видимой причины; чужие пчёлы шастают по точку и лезут в летки; на изгороди, под подставками, в дупле ближнего дерева находится чужая вещь — тряпица, воск, пучок травы, узел.
Найденное не развязывают, руками не берут, выкапывают или снимают на палку, уносят от двора и топят в проточной воде. После этого точок обходят заново трижды по солнцу с иконой и свечой, а ряд ульев переставляют так, чтобы прежний порядок не восстанавливался.
Постоянная защита проще: изгородь, отсутствие чужой тропы через точок, конский череп на шесте или осиновый кол в углу пасеки, отказ показывать пасеку посторонним и запрет называть число ульев. Последнее в деревне держали строже всего: кто сказал, сколько у него ульев, тот половину уже отдал.