Самое тяжёлое правило русского рыбацкого обихода звучит так: тонущего из воды не тянут. Записано оно по многим местам, от Поморья до волжских низовий, и объясняется везде одинаково — вода взяла своё, а кто отнимает у хозяина взятое, тот встаёт на место отнятого. Правило это не про жестокость, а про счёт, и понять его надо целиком, вместе с той ценой, которую оно называет прямо.
Почему воде «нужен» человек
В народном воззрении водяной — хозяин со стадом и с двором, и в этом дворе есть работники. Работники берутся из утопших. Считалось, что вода забирает своё в срок: у одних рек этот срок годовой, у других связан с определёнными днями — русальной неделей, Купалой, первым купанием и Ильиным днём, после которого купаться перестают. Пока положенное не взято, вода «ищет», и в это время она особенно опасна для тех, кто на ней кормится.
Отсюда прямое следствие для промысла: человек, который отнял у воды жертву, становится должником. Долг взыскивается либо с него самого, либо с его промысла — а промысел у рыбака и есть его доля.
«Доля» здесь — не удача в общем смысле. Это ровно та часть чужого стада, которую хозяин тебе отпускает. Доля мерится не рыбой, а правом на неё: пока доля цела, ты берёшь, сколько нужно; как только доля отнята или заложена, снасть ходит впустую при любом умении.
Что говорят записи
Здесь надо честно развести три вещи, которые в популярных пересказах слиты в одну.
Первое. Запрет спасать тонущего зафиксирован широко и повторяется в разных областях почти дословно: «вода своё возьмёт», «спасёшь — сам утонешь», «не отнимай у водяного». В большинстве записей запрет касается именно рыбаков и мельников — то есть тех, кто с водой в договоре.
Второе. Обращение с найденным телом описано куда пестрее. Где-то тело из воды вынимать вообще нельзя и его прибивают к берегу шестом, не касаясь руками. Где-то — вынимают, но не голыми руками, а через холст или багром, и после этого рыбак в тот сезон уже не ловит. Где-то тело поднимают без всяких оговорок, и запрет касается только живого.
Третье. Куда девают утопленника. Утопленник — заложный покойник, умерший не своей смертью. По старому обычаю таких не хоронили в общей ограде, а закапывали в стороне: на берегу, у околицы, на меже, в овраге. Позже, когда это ушло из практики, остались следы — отдельный угол кладбища, особый чин, запрет плакать по нему в голос. Про заложных вообще подробнее сказано в статье о них.
Если ты не знаешь, как заведено на твоей воде, — держись общего: тела руками не касаться, шестом или багром вести к берегу, звать людей и дальше делать не самому.
Утопленник и улов
С уловом утопленник связан двояко, и обе стороны записаны.
Дурная сторона. Тело, попавшее в снасть, губит снасть. Сеть, в которой был утопленник, в дело больше не идёт — её либо сжигают, либо пускают по течению целиком. Тоня, на которой это случилось, оставляется до следующего года, а иные оставляют её навсегда. Рыбак, поднявший тело, сезон дорабатывает чужой снастью или не дорабатывает вовсе.
Иная сторона. Есть и обратное поверье: там, где утопший лежит, рыба стоит густо, потому что при хозяйском дворе кормится. Из этого выросла отдельная тёмная практика — ловить у известного места гибели, у мельничного омута, у переката, где «берёт». Прямых обрядов на это в добротных записях мало, зато устойчиво держится представление, что взятая там рыба «не в прок»: продаётся плохо, дома не съедается, у детей с неё живот.
Эти две стороны не противоречат друг другу. Место при утопленнике богато, но богатство это чужое, и берущий его платит своей долей.
Что делают, если тело нашлось
- Ловлю прекращают немедленно, снасть больше не ставят в этот день.
- Тела не касаются голыми руками. Ведут к берегу багром, шестом, веслом; берут через холстину, рогожу, полу одежды.
- Шапку снимают. Вслух не поминают ни своё имя, ни имена бывших с тобой. На вопрос «кто нашёл» не отвечают, пока не сойдёшь на берег.
- Сообщают в деревню и дальше делают по закону и по церковному порядку — здесь обычай и закон не спорят.
- Снасть, в которой было тело, не отмывают и не чинят: сжигают на берегу или пускают вниз по течению. Лодку моют, переворачивают вверх дном и держат на берегу три дня.
- Три дня на воду не выходят вовсе. Многие держат до девятого дня, иные — до сорокового.
- Первый выход после этого делают на новом месте, с новой или полностью перевязанной снастью и с полным откупом.
Текст под эту задачу — обращение при откупе, когда рыбак возвращается на воду после того, как поднял утопшего:
Встану я тихо, выйду я не спеша, из дверей во двор, из ворот на тропу, тропой на песок, песком на воду. Не таюсь я от тебя, батюшка водяной хозяин, дедушка речной, и не спорю с тобою: твоё ты взял, твоё при тебе и осталось, а моей руки на том нет. Не крал я у тебя работника, не отнимал у тебя взятого — только вынес на сухое, чтобы земля приняла и мать сыра земля укрыла. За то, что снасть мою твоя вода трогала, кладу тебе выкуп: хлеба ковригу, соли горсть, вина стакан, табаку щепоть да прядь с моей головы — бери, хозяин, и счёт закрывай. Как эта вода мимо идёт и назад не ворочается, так и то дело мимо меня пусть идёт и ко мне не ворочается. Не держи на мне ни долга, ни памяти, ни худого умысла; отпусти мне мою долю, какая мне от веку положена, ни больше твоего, ни меньше моего. Слово моё в воду, вода в море, море без дна, а дело без возврата. Тем и откуплено.
Прядь волос кладут на воду вместе с хлебом. Кто не хочет отдавать волос, отдаёт нитку из старой снасти — но что-то своё, ношеное, в откупе быть обязано.
Признаки отнятой доли и что с ней делать
Отнятая доля видна не по одному пустому дню, а по строю всего промысла. Рыба берёт у всех и не берёт у тебя. Снасть рвётся на ровном месте и в одном и том же углу. Улов есть, но не доходит до дому: рассыпается, тухнет за ночь, не продаётся. Тянет на воду среди ночи и без нужды, снится вода стоячая и зовущий по имени голос. Последний признак считался прямым: если во сне тебя с воды окликают по имени — не отзывайся ни во сне, ни наяву, и до срока на воду не ходи.
Разбирают так. Сначала выясняют, был ли долг: не поднимал ли ты тела, не подбирал ли плывущего по воде, не брал ли на месте чьей-то гибели, не ловил ли в запретный день. Долг закрывают откупом, и откуп кладут не разово, а трижды — на трёх утренних зорях подряд, на одном и том же месте.
Если долга нет, а доля всё равно не идёт, работают со снастью и с местом: полная перевязка, окуривание, смена тони, заход заново — это разобрано в статье о заговоре на клёв. И держат простое промысловое правило, из-за которого весь этот свод и стоит: на воде своим считается только то, что тебе отпустили. Взятое сверх — это заём, и его всегда возвращают.