Вода в промысловом обиходе — не место работы, а чужой двор, куда ты входишь на время и по чужим правилам. Отсюда весь свод запретов рыбака: он не про осторожность и не про приметы «на удачу», а про то, как вести себя в гостях у хозяина, который сильнее тебя и в любой момент может забрать своё. Нарушил — не «не повезло», а получил счёт.
Логика запрета
Всякий промысловый запрет держится на трёх основаниях, и полезно их различать, потому что снимаются они по-разному.
Первое — вода принадлежит хозяину. Водяной, омутник, дедушка водяной, «сам» — имён много, суть одна: рыба в реке не ничейная, она его стадо. Ты берёшь из чужого стада, и берёшь по молчаливому дозволению. Всё, что напоминает хозяину о том, что ты берёшь много, — счёт улова вслух, похвальба, жадность на последнем замёте — это дозволение подрывает.
Второе — слово на воде слышно. Над водой звук идёт далеко, и в традиции это понято буквально: сказанное на воде доходит до того, кого назвали. Отсюда табуированная лексика промысла, о которой ниже.
Третье — вода помнит границу. Река делит миры, по воде плывёт то, что послано, и всё пришедшее по течению принадлежит не тебе. Из этого вырастает целый пласт правил про находки и про утопленников — это отдельно разобрано в статье об утопленнике и рыбацкой доле.
Слово: чего не называют
Промысловое переименование у русских рыбаков и зверовщиков записано широко — на Севере, на Волге, у поморов. Набор запретных слов от места к месту меняется, общий костяк устойчив.
- Заяц. Самое крепкое табу. Не поминают ни живого зайца, ни его имени, ни встречи с ним по дороге к воде. Заячья шкура на лодке — прямая порча промысла.
- Поп, священник, церковное. Не потому, что вражда, а потому, что на промысле два хозяина не уживаются. Встреча с попом по пути к реке — повод вернуться и выйти заново.
- Медведь — там, где промысел идёт рядом с лесом. Зовут иносказательно.
- Чёрт и нечистый. Помянуть его на воде — позвать по имени того, кто рядом.
- «Последний». Последний замёт, последняя тоня, последний день — говорят «крайний», «отхожий», «конечный». Слово «последний» закрывает не рыбалку, а рыбака.
- Число. Улов не считают вслух, пока он в лодке, и уж тем более не считают на воде. Считают дома, на берегу, а лучше — не считают, а прикидывают на глаз.
К этому же ряду относится запрет говорить, куда и на сколько идёшь, и запрет прямо желать удачи. На вопрос отвечают неопределённо, а провожают словами про пустое: «ни хвоста ни чешуи» — это не шутка, а прямая отводка сглаза с промысла, того же строя, что и заговоры на клёв.
Вещь и тело
- С левой ноги в лодку не садятся. Первым в лодку ступает правая нога, первым выходит на берег хозяин снасти.
- Не плюют в воду и не мочатся с борта. Оба действия читаются как оскорбление хозяина, а не как неопрятность.
- Помои, грязное бельё, падаль в реку не выливают и не бросают там, где ловят. Стирают ниже по течению от места лова.
- Свистеть на воде нельзя. Свист зовёт ветер и зовёт хозяина — и того, и другого зовут только когда надо.
- Ножом по борту не стучат, вёслами не хлопают попусту. Пустой шум по воде читается как вызов.
- Ничего плывущего мимо не подбирают — ни доски, ни узла, ни одежды. Пущенное по воде послано кому-то, и, взяв, ты становишься адресатом.
- Снасть через порог не подают и над снастью не переступают. Через переступленную сеть рыба не идёт.
- Первую рыбу во многих местах пускают обратно либо кладут в воду отступное — хлебную корку, щепоть соли, монету, глоток вина. Это не жертва в громком смысле, а расчёт: взял — заплати.
Отдельная строка — женщина на промысле. Запрет брать женщину в лодку и запрет женщине переступать через снасть записаны широко, но местами он касается только определённых дней и только чужой женщины, а хозяйка дома снасть чинит и сушит наравне со всеми. Обобщать тут не стоит: держись того, как заведено в твоём месте, а если места нет — держи снасть от чужих рук вообще, независимо от пола.
Время
Свои праздники вода держит строго. В большие праздники и в воскресенье до обедни не ловят. После Ильина дня (20 июля старого стиля, 2 августа нового) в реках не купаются: вода остывает, и в народном счёте хозяин с этого дня забирает своё. Русальная неделя после Троицы — время, когда к воде не ходят в одиночку и не купаются вовсе; про самих русалок сказано в отдельной статье.
Не ловят и в тот день, когда в деревне покойник ещё в доме, и в день похорон утопленника — тем более.
Вход на воду
Порядок простой и делается один раз, при первом выходе в сезон, а дальше повторяется коротко.
- Выходишь из дома молча, ни с кем не заговаривая и ни на что не отвечая.
- У воды становишься лицом к течению, снимаешь шапку.
- Кладёшь на воду отступное: хлеб, соль, немного вина или табаку — то, что у тебя есть настоящего, а не для виду.
- Говоришь прошение хозяину.
- Ставишь снасть, не оборачиваясь на деревню.
Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:
Встану я не благословясь, пойду не перекрестясь, из дверей не в двери, из ворот не в ворота, тропой луговой, стёжкой водяной, к тебе иду, батюшка водяной хозяин, дедушка речной, к твоему двору глубокому, к твоим воротам подводным. Не с пустыми руками иду, не с пустым словом стою: несу тебе хлеба краюху, соли щепоть, вина глоток, доброе слово без хитрости. Гоню я не твоё стадо, беру я не твою корысть — беру, что сам отпустишь, сколько сам отмеришь. Отпусти мне, хозяин, из твоих омутов тёмных, из твоих ям глубоких, из-под коряги, из-под камня, из травы подводной — рыбу белую, рыбу красную, крупную и мелкую, ходовую и стоялую. А я твоего не трону, воды твоей не изгажу, лишнего не возьму, счёту вслух не поведу, худого слова над водой не скажу. Сколько в реке песку, столько тебе от меня почтения. Слово моё тонет, дело моё всплывает, вода тому свидетель. Тем и сказано.
Отклик и разбор
Что промысел принят, видно сразу: снасть идёт легко, узлы не путаются, вода стоит ровно, рыба берёт с первого замёта. Хороший знак — если на первом же заходе взялась крупная и ты её отпустил.
Отказ читается так же ясно. Снасть цепляет на пустом месте и рвётся о то, чего там нет. Улов есть, но рыба порченая, худая, с червём. Лодку водит, весло валится из рук, тянет спать на воде среди дня. Дважды подряд пустая тоня в верном месте — уже не случайность.
Что делать, если нарушил. Если оговорился вслух — не поправляйся и не переспрашивай, а сплюнь через левое плечо на берег (не в воду) и произнеси противоположное по смыслу: сказал «последний» — скажи «а за ним ещё будет». Если помянул запретное имя — сматывай снасть и уходи на сегодня, вернёшься завтра, и вернёшься с отступным вдвое.
Если промысел встал надолго — на месяц, на сезон, — разбирают всерьёз. Снасть перебирают и перевязывают заново, старые узлы срезают. Сеть окуривают дымом от можжевельника или полыни, лодку моют и просушивают на берегу вверх дном. Меняют место лова: на прежнюю тоню не возвращаются до следующего года. И заходят на воду заново, с полным входом — с шапкой в руках, с хлебом и с прошением, но уже в другом месте берега.
Что не делают ни при каких обстоятельствах — не ругают воду вслух и не бьют по ней веслом с досады. Это переводит пустой сезон в порчу на всю снасть, и снимается тогда уже не отступным, а полной сменой всего промыслового обихода.