На промысле у русского охотника и рыбака был второй язык. В нём зверь, снасть, погода и часть домашних вещей звались не своими именами, а подменными, и нарушение этого счёта считалось такой же порчей дела, как сломанное ружьё. Подменная речь держалась дольше многих обрядов и в глухих местах дожила до времён, когда сами обряды уже забыли.
Почему имя нельзя произносить
В основе — представление, что имя зовёт названного. Произнёс — позвал, а позвал не того и не вовремя. Зверь имя слышит и уходит; хозяин леса слышит и понимает это как заявку на своё право; нечистая сила слышит и приходит на зов буквально.
Отсюда два разных механизма, которые часто путают.
- Отвод: имя опасного заменяют, чтобы он не пришёл. Так работает подмена для волка, медведя, чёрта.
- Скрытие цели: не называют, за чем идёшь и что взял, чтобы удачу не перехватили — ни зверь, ни завистливый человек, ни хозяин угодья. Так работает запрет говорить, куда идёшь, и запрет считать добычу.
Второй механизм смыкается с общим для всей традиции запретом на похвальбу и счёт, разобранным в статье об охотничьих запретах.
Медведь: имя, которого нет
Показательный случай — медведь. Само слово «медведь» — уже подмена, описательная кличка «тот, кто ест мёд»; исходное имя зверя в русском языке не сохранилось, вытесненное запретом ещё до письменной поры. Но и подмена со временем стала слишком прямой, и поверх неё легли новые: хозяин, сам, дедушка, старик, мохнатый, косолапый, ломака, костоправ, чёрная скотина. В промысле медведя старались вовсе не поминать, а если приходилось — говорили о нём в третьем лице неопределённо: «он там ходит».
Это общерусская модель, и по ней устроены остальные подмены.
Кого как звали
- Волк — серый, серый барин, бирюк, зверь, лесная собака. Прямое имя на промысле и в дороге не поминают вовсе, особенно зимой и в святочные ночи.
- Заяц — косой, кривой, ушкан, скакун, беляк. У рыбаков заяц был из первых запретных слов на воде.
- Лиса — красная, кума, лисуха.
- Лось — сохатый, зверь ветвистый.
- Змея — та, гад, верёвка, лихая. В лесу её не называли ни при каких обстоятельствах.
- Мышь и крыса — серая, подпольная; поминание грызуна на промысле связывали с порчей припаса.
Общее правило: чем опаснее и ценнее зверь, тем гуще слой подмен вокруг его имени.
Запретные слова на воде
Рыбацкая и особенно поморская речь была строже охотничьей, потому что цена ошибки на воде выше. В записях по северному морскому и озёрному промыслу устойчиво держится набор слов, которых в лодке не произносят: поп, заяц, кошка, собака, медведь, чёрт. Священника называли долгополым или долгогривым, встречу с ним на пути к воде считали дурной приметой, а не всякий кормщик после такой встречи выходил в море.
Отдельно запрещали:
- Называть рыбу по имени во время лова — говорили «она пошла», «идёт», «есть».
- Считать улов вслух и в лодке.
- Хвалить погоду и воду.
- Отвечать на вопрос о добыче прямо: отвечали «немного», «пусто», «на уху».
- Поминать утопленников и говорить о смерти на воде.
Первую пойманную рыбу отпускали молча — об этом отдельно в статье о первой рыбе.
Снасть и действия
Подмена шла не только на зверя. Ружьё звали палкой, дудкой, железом; сеть и невод — снастью; капкан — железом, ловушкой, ставленным. Про снасть не говорили «поставил» и «зарядил», а «положил», «приладил». Убийство зверя не называли своим словом: «взял», «добыл», «положил», «дал ему». Слово «убить» на промысле избегали так же, как избегали «последний» — вместо него говорили «крайний», «конечный».
Отрицание было рабочим приёмом: удачу не желали, а желали пустоты. Ответ бранью на пожелание удачи — не грубость, а часть техники отвода.
Как этим пользоваться
- Реши заранее, какой набор подмен ты держишь, и не меняй его от случая к случаю. Один набор — один язык.
- С момента сборов и до возвращения домой прямых имён не произносишь вовсе, даже в мыслях вслух.
- На вопрос «куда» и «на кого» отвечаешь уклончиво или отсылаешь. Прямого ответа не даёшь никому, включая своих.
- В угодье говоришь мало, тихо и по делу. Долгий разговор в лесу и в лодке — сам по себе нарушение.
- Своё имя в лесу вслух не называешь и на зов по имени не откликаешься.
- Вернувшись, снимаешь подменную речь на пороге дома: переступил — говоришь обычно.
Замок на язык
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб (имя), не спеша, выйду из дверей в двери, из ворот в ворота, дорогой торной, тропой узкой, во сырой бор, к моховой кочке, к чёрному выворотню.
>
Кладу на язык свой замок железный, на зубы решётку крепкую, на губы печать глухую.
>
Не назову я зверя по имени, не назову птицу по прозванию, не назову снасть свою по слову, не скажу, куда иду и с чем ворочусь.
>
А кто спросит меня в пути — тому пустое отвечу; кто похвалит мою добычу — тому слово назад отдам, себе не возьму.
>
Ты, лесной хозяин, не считай за обиду моё молчание: молчу не от гордости, молчу от уговора.
>
Ключ мой во рту, замок под языком, а слово — в мох, и мхом заросло.
Снимают замок дома, у порога, простым словом: пришёл, отработал, говорю по-своему.
Если проговорился
Признак, что слово ушло не туда: сразу после сказанного зверь срывается, снасть путается, погода ломается, в лесу наступает нехорошая тишина или, наоборот, поднимается треск в стороне.
Порядок исправления короткий:
- Замолчать немедленно и не пытаться поправить фразу — вторая попытка хуже первой.
- Плюнуть трижды через левое плечо и постучать по дереву, по борту, по прикладу.
- Сказать в сторону короткое «не про то говорено» и назвать подменное имя вместо прямого.
- Отдать долю: щепоть табака, кусок хлеба, часть улова — сразу, не откладывая до конца дня.
- Если проговорился в лодке — вернуться к берегу и выйти заново.
Если после этого день пошёл пустой, его не вытягивают: промысел сворачивают и идут домой другой дорогой. Отработать испорченный день дешевле, чем упрямиться в нём до темноты, — правило это общее для промысла и звучит одинаково и в охотничьих, и в рыбацких записях.