Отсушка — приём из любовной работы, перенесённый на промысел без изменения логики: как человека отваживают от человека, так ружьё отваживают от зверя. Бой при этом остаётся ровным, ружьё исправно, стрелок цел, а добычи нет. Отличить её от прямой порчи можно за один выход, и лечится она иначе.

Чем отсушка отличается от порчи

Прямая порча ломает работу: замок даёт осечку, ствол уводит заряд, припас глохнет. Разбор этого — в статье о порче ружья.

Отсушка ничего не ломает. Ружьё стреляет охотно, кладёт заряд туда, куда наведено, но между зарядом и зверем оказывается пустое место: зверь делает шаг раньше выстрела, птица снимается на полсекунды раньше, лось стоит и вдруг сходит, пуля проходит впритирку. День за днём, без единой поломки.

Отсюда и название. Ружьё «остыло», «отвадилось», «не любит зверя». Работа кладётся не на железо, а на связь между железом и добычей, и потому на пристрелке по своей цели она не читается вовсе: по зарубке ружьё бьёт безупречно.

Второй устойчивый признак — избирательность. Отсушка часто ставится на один род добычи: не берётся боровая дичь, а водоплавающая берётся; не берётся крупный зверь, а мелкий идёт. По тому, что именно выпало, и восстанавливают, кто и за что клал.

Как её кладут

Коротко, потому что механика общая с прочей порчей и подробно расписана отдельно. Берут вынутое: стреляный пыж, гильзу, кусок шерсти или пера с добычи охотника, реже — мерку ствола. Работают на убывающую луну, в стоячем месте. Замыкание делают через разведение: вынутое разделяют надвое и разносят порознь — половину в воду, половину в землю; или прокладывают между двумя частями что-то сухое и мёртвое, чтобы «не сходилось». Именно это разведение и отличает отсушку от глухого запирания.

Есть вариант ещё проще, и он ходит в промысловом быту как бытовая пакость: дать охотнику выстрелить из своего ружья по пустому месту, наговорив на этот выстрел. Промысловики поэтому не стреляют по чужой просьбе и «на попробовать».

Признаки

Сходятся во всех записях:

Последнее в промысловом обиходе считается диагнозом, а не просто дурным сном.

Снятие: три уровня

Правило то же, что во всяком снятии, — начинают с малого и идут вверх, пока не возьмётся. Прыгать сразу на тяжёлое незачем: тяжёлое стоит дороже.

Первое: обмывание. Годится, когда отсушка свежая, не старше двух-трёх выходов.

  1. Взять воду до восхода из трёх мест: ключа, реки на быстрине и дождевую с крыши либо с камня. Смешать в одной посуде, не мешая рукой — покачиванием.
  2. Ружьё разобрать, насколько разбирается.
  3. Обтереть ствол от казны к дулу тремя проходами, воду не возвращать назад.
  4. Замок обтереть отдельной тряпкой, тряпки после сжечь.
  5. Оставшуюся воду вылить на проточную, стоя лицом по течению.
  6. Собрать, окурить и выйти на пристрелку на утро.

Второе: окуривание и хомут. Основное средство, когда отсушка стоит и не сходит.

Окуривают можжевельником, богородской травой, полынью, реже — ладаном, взятым не из церкви, а от знающего. Дым пускают снизу вверх, ружьё держат стволом вниз, чтобы «сходило», а не «поднималось».

Хомут в русской низовой практике — общий инструмент разъединения и нового рождения: через хомут протаскивают больного ребёнка, через него проводят скотину, через него пролезают сами. Логика та же, что при перепекании, о котором есть отдельная статья: вещь проходит узкое место и выходит с другой стороны чистой.

Третье: перековка. Крайняя мера. Ружьё несут кузнецу, и он либо правит ствол в горне, либо перековывает что-то из железа при ружье — гвоздь, шомпол, накладку. Работа с железом у кузнеца разобрана в статье о гвозде и подкове. Плата кузнецу за такое не торгуется.

Порядок работы с хомутом

  1. Делают на восходе, на молодой месяц, натощак, одному. Помощник допускается один и молчит всё время.
  2. Хомут берут рабочий, ношенный конём, не новый. Кладут его на две подставки на высоте пояса, супонью вниз.
  3. Ружьё разряженное трижды проносят сквозь хомут дулом вперёд, всякий раз слева направо, ни разу не пронося обратно.
  4. После третьего проноса ружьё заряжают и стреляют сквозь хомут в поставленную цель на восход. Цель ставят свою: зарубку на дереве, кусок бересты, щепу.
  5. Прострелянное место осматривают. Заряд, прошедший в хомут и в цель, читается как согласие.
  6. Хомут после этого не вешают обратно на сбрую: его либо оставляют на месте работы, либо вешают в лесу на сук и не забирают.
  7. Уходят не оглядываясь, дорогою не разговаривают.

Есть добавка, которая ходит в промысловом обиходе широко: первый выстрел после снятия дают сделать чужой чистой руке — подростку, который ещё не охотился. Считается, что нетронутая рука разбивает старый счёт. Если такой руки нет, стреляют сами, но с левого плеча.

Рабочий текст, выстроенный по канону северных записей:

Встану я до свету, умоюсь не мылом, утрусь не полотном, выйду задворками на утреннюю сторону, где солнце встаёт, где туман ложится.

>

Несу я своё ружьё сквозь хомут конский, сквозь круг замкнутый, сквозь ярмо ношеное — не первый раз несу, а третий, и назад не поворачиваю.

>

Как конь в хомуте ходит, воз тянет, борозду ведёт и не станет, — так и ружью моему ходить со мною, тянуть свою работу и не стоять.

>

Была ты, отсушка, положена в стоячее, завязана в сухое, разведена надвое — а я тебя тем же разведением и развожу: воде — водино, земле — земляное, сухому — сухое, а моему железу — моё.

>

Сойди с моего ствола, сойди с моего замка, сойди с моего припаса, сойди с моей руки и с моего глаза. Уйди туда, откуда пришла, к тому, кто клал, к тому, кто вязал.

>

А моему ружью снова знать зверя и птицу: медведя, волка, лося, лису, зайца, глухаря, тетерева, утку — всякого по его следу, всякого на его месте.

>

Прошло сквозь круг — стало новым. Выстрел мой первый, счёт мой чистый, слово моё замкнуто, ключ мой в текучей воде.

Что делают после

  1. Три дня ружьё не дают в чужие руки вовсе, не показывают и не хвалят.
  2. Первый выход делают коротким, не на крупного зверя. Берут что попроще — птицу, зайца. Заходить сразу на большое считается жадностью и портит починку.
  3. Первую добычу после снятия отдают целиком: относят в лес и оставляют на пне или на муравейнике, если стоит договор с лесным хозяином; если договора нет — оставляют часть на месте, где снимали.
  4. Хомут, тряпки, воду и всё, чем работали, домой не приносят.
  5. В течение сезона ружьё не носят в баню, не кладут на стол, не ставят дулом к двери.

Взявшееся снятие даёт понятный отклик: зверь выходит в первый или второй выход, часто ближе обычного и «глупее» обычного. Приметой считается и то, что ружьё после снятия стреляет громче — это отмечают устойчиво.

Если не снялось

Порядок такой:

  1. Повторяют хомут ещё раз, но не подряд, а через девять дней и на новую молодую луну. Подряд не повторяют — это считается спором, а не работой.
  2. Ищут вложенное: перебирают ложе под накладками, чехол, патронташ, стан, дом — порог, стреху, подушку, лавку под ружьём. Найденное снимают через тряпку и уносят из двора.
  3. Если ничего не найдено, а зверь не идёт вовсе — дело не в ружье, а в угодье. Тогда работают через хозяина места: приходят с прикладом, спрашивают вину и отдают названное. Порядок разобран в статье о договоре с лешим.
  4. Не снявшееся с третьего раза ружьё в промысловом счёте считается кончившимся. Его не продают и не дарят, чтобы не передать порчу вместе с железом, а глушат ствол и отдают в перековку либо топят в проточной воде.

Цена у снятия есть, и она называется без смягчения: то, что снято, уходит к тому, кто клал, а если положившего уже нет — остаётся на месте работы. Поэтому снимают в стороне от жилья, от скотных дворов и от дороги, по которой ходят дети.