Заговор на ружьё

Ружьё в промысловой традиции — не инструмент, а участник договора наравне с хозяином. Оно имеет свою удачу, свою обиду и свою порчу, поэтому его заговаривают отдельно от человека, отдельно берегут и отдельно правят. Заговор на ружьё делают не «на всякий случай», а в трёх понятных точках: когда ружьё новое, когда начинается сезон и когда оно перестало бить.

Что именно заговаривается

Охотничья работа разложена на четыре части, и каждая держится своим словом.

Ствол. Отвечает за то, куда пойдёт заряд. Порча ствола читается как уход пули в сторону при верном прикладе.

Замок. Отвечает за выстрел вообще. Порча замка — это осечка на том выстреле, который не мог не выйти. Осечка на верной цели считается признаком куда более тяжёлым, чем промах.

Припас. Порох, дробь, пуля, пыж. Здесь порча выражается слабым боем, разбросом, тем, что зверь уходит подранком.

Рука и глаз. Отдельная статья счёта: ружьё бьёт верно, а человек не может собраться, тянет, дёргает, не видит зверя, которого видит собака. Это правят не на ружьё, а на самого стрелка.

Разделять их важно, потому что лечение разное. Тот, кто наговаривает на ствол, когда сорвана рука, теряет сезон впустую.

Когда делают

На новое ружьё — до первого выстрела. Ружьё, купленное или полученное, до заговора не заряжают и в лес не носят. Это правило держится жёстко: непринятое ружьё считается чужим, а чужое бьёт на чужого.
Перед сезоном — вместе с договором на угодье. Порядок самого договора разобран в статье о договоре с лешим.
После чужих рук. Всякий раз, когда из ружья стрелял не хозяин, когда его брали, чистили, перевешивали, когда через него переступили.
После починки — оружейник, как и кузнец, руки к железу приложил, и железо это помнит.
На поправку, когда бой ушёл.

Время — восход, на молодой месяц, натощак. Ночная работа тут не годится: на ружьё говорят на растущее и на светлое, ночное слово идёт на другое дело.

Место и приклад

Место выбирают проточное или пограничное: берег ручья на быстрине, устье, старая росстань, кромка бора, большой муравейник. Муравейник в промысловых записях стоит особняком — на него кладут ружьё, ставят на него припас, к нему приносят добычу; логика простая: муравейник шевелится, значит, живой, и через живое проще передать.

Приклад минимальный, но обязательный: хлеб, соль, чарка. При работе в лесу к этому добавляют то, что положено лесному хозяину, если промысел идёт по договору.

Вода нужна ключевая, взятая до восхода, набранная по течению, не питая — то есть та, из которой никто не пил. Ею обтирают ствол.

Порядок

Прийти одному, натощак, без креста либо с крестом под пяткой. Дорогою не разговаривать и не оборачиваться.
Ружьё нести разряженным, стволом вниз, левым плечом вперёд.
Встать лицом на восток, ружьё положить на камень, на пень или на муравейник — на землю голую не кладут.
Обтереть ствол ключевой водой от казны к дулу, ни разу не проведя обратно.
Заряд собрать при себе: порох отмерить своей меркой, дробь или пулю подержать в руке, пока не согреются, пыж скатать из своего.
Прогнать пулю через ствол один раз рукой — не выстрелом — и вложить в заряд.
Наговорить: сперва на ствол, держа ладонь на дуле, потом на замок, потом на припас.
Первый выстрел сделать не по зверю и не в пустое, а по цели, которую сам поставил: по зарубке на дереве, по берёсте, по щепе. Стрелять на восход.
Стреляную гильзу или пыж не бросать где попало — унести с собой либо сжечь.
Приклад оставить, уйти не оглядываясь, до дома не разговаривать.

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я, не благословясь, пойду, не перекрестясь, из дверей не в двери, из ворот не в ворота, дымным ходом, звериной тропою, на утреннюю сторону, где солнце подымается, где роса не пала.

Стану я на камень серый, положу на камень своё ружьё: ствол железный, замок стальной, ложе деревянное, припас огненный.

Ты, железо, в земле лежало, в огне горело, водою калёно, молотом бито, — служи мне верно, а чужому не служи.

Как гром идёт по небу и не сворачивает, как молния бьёт в дуб и не мимо, — так и мой заряд пойди прямо, лети скоро, ударь в место, в самое дыхало, в самое сердце, под левую лопатку.

Не гнись мой ствол, не осекайся мой замок, не мокни мой порох, не рассыпься моя дробь, не покатись моя пуля мимо.

Всякому зверю и всякой птице — стоять на моём выстреле: медведю бурому, волку серому, лосю сохатому, лисе красной, зайцу белому, глухарю чёрному, утке серой.

А чужой руке моё ружьё — колода: чужому не бить, чужому осечка, чужому пустой ствол.

Кто на моё ружьё худое слово положит, тому оно на язык и падёт. Слово моё крепко, ствол мой чист, замок мой цел, ключ мой в воде, а вода моего слова не выносит.

Запреты на весь сезон

Они и есть основная часть работы; заговор без них не держится.

Ружьё в чужие руки не давать и чужим не стрелять из своего. Дал — заговаривай заново.
Через ружьё не переступать и не давать переступить никому. Запрет в записях особо оговаривается для женщин, и держат его повсеместно.
Ружьё не ставить дулом к двери и к окну, не вешать над порогом, не класть на стол.
Не хвалить чужое ружьё и не хвалиться своим боем. Похвала на промысле — прямой путь к сглазу; то же правило действует на добычу.
Не считать вслух убитое и не говорить, сколько идёшь брать.
Не стрелять по пустому, по птице, которую не возьмёшь, и по сидящему на кресте или на могиле.
Подранка не бросать. Долг за подранком тянется до конца сезона.
Первую добычу отдать по договору, не откладывая.
Не мыть ружьё в стоячей воде и не чистить его в бане.
В баню ружьё не вносить вовсе.

Признаки, что взялось

Взявшийся заговор даёт ровный бой на пристрелке и одну примету, которую записи называют устойчиво: первый зверь выходит сам, без поиска, в первый же выход. Дальше идёт ровное — не крупная удача, а отсутствие пустых дней и осечек.

Есть и обратная примета. Если на пристрелке первый выстрел дал осечку, работу останавливают в тот же день. Заряжать снова и «пробовать ещё раз» нельзя: три осечки подряд считаются ответом, и после третьей ружьё в лес не берут до полного разбора.

Если бой ушёл

Читается это просто: пуля кладётся в сторону при верном прикладе; ружьё бьёт вниз или вверх постоянной ошибкой; осечки на важном выстреле при годном припасе; зверь уходит на верном расстоянии.

Порядок разбора:

Отделить порчу от неисправности. Ружьё разбирают, чистят, меняют припас, стреляют с чужой руки. Если у чужого бьёт верно, а у тебя нет — дело в тебе или в отсушке, а не в стволе.
Вспомнить, кто держал ружьё в руках, кто хвалил, кто просил дать, кто переступал через него, кто спрашивал, куда идёшь и много ли берёшь.
Если след нашёлся — работать по снятию; порядок этого разобран отдельно, в статьях о порче ружья и об отсушке и её снятии.
Если следа нет — перезаговорить целиком: обтирание, прогон пули, пристрелка, приклад. Перезаговор делают на новолуние и не чаще трёх раз в сезон.
Ружьё, которое не берётся с третьего раза, в традиции считают отработавшим. Его не продают и не дарят — иначе передашь порчу вместе с железом; ствол глушат и топят в проточной воде либо отдают кузнецу в перековку.