Кузница в русской деревне относится к тому же разряду построек, что баня, овин и мельница: место рабочее, нужное и при этом не вполне своё. Там нет божницы, там земляной пол, там огонь не домашний, и стоит она не в порядке улицы, а на отшибе. Речь дальше не о мастере, а о самом срубе — о том, что делает кузницу местом, куда приходят не только за подковой.
Что даёт кузнице силу
Постройка собирает в одном тесном срубе четыре вещи, которые в деревне обычно разведены по разным местам.
- Огонь, и не печной, домашний, а рабочий, злой, раздуваемый мехами. Его не кормят, его держат в узде.
- Вода в закалочном корыте, принявшая в себя жар и твёрдость железа. Её уносят на лечение, и это отдельно разобрано в статье о кузнеце у горна.
- Камень — наковальня. Всё, что легло между ней и молотом, меняется необратимо.
- Земля: пол в кузнице земляной, без подполья и без настила, а под ним копится окалина, зола и обрезки за десятилетия работы.
К этому добавляется место. Кузницу ставят за околицей, у воды, ниже по ветру, у дороги — из-за пожара, но получилась граница: последняя постройка деревни, за которой начинается чужое. В деревенской географии всё пограничное — сильное. Отсюда же и родство кузницы с мельницей, о которой отдельная статья: обе стоят на краю, обе шумят, обе о своих хозяевах рождают одинаковые слухи.
Отдельно стоит порог кузницы. Он в записях фигурирует наравне с порогом бани и порогом хлева: под него зарывают, на нём просят, через него переносят больного. Порог, за которым огонь и железо, считается крепче обычного.
Правила места
Они складываются из бытовых предосторожностей и обрядовых, и разделить их не всегда возможно.
- Кузница — место мужское. Женщин туда без дела не звали; приходившим за оберегом или с больным ребёнком не отказывали.
- Там свободно бранились, и брань не портила дела — в отличие от хлева, поля и гумна. Кузница вообще была местом мужских разговоров и заведомого вранья, «кузнечных врак».
- Огонь не заливают водой: засыпают углём и золой, чтобы наутро раздуть тот же.
- Огня из кузницы не выносят и чужому не дают, особенно после заката: отданный огонь уводит спор.
- Инструмент чужой руке не дают. Молот и клещи, побывавшие в чужих руках, «сбиваются».
- Обрезки и окалину не выбрасывают на дорогу: складывают за кузницей, перековывают или зарывают.
- Ночевать в кузнице нельзя. Это общее правило для бани, овина и мельницы, и кузницы оно касается в полной мере. Кто ночует, тот, по рассказам, договаривается, а не отдыхает; об этом статья о кузнеце и чёрте.
- Пустую, брошенную кузницу обходят стороной, особенно ту, где мастер умер. Действующая кузница — рабочее место, брошенная — уже нечистое.
Что в ней делают, кроме ковки
Лечат. Перековка болезни у наковальни — отдельная большая тема, ей посвящена своя статья. Сюда же примыкает закалочная вода, которой поят от испуга и бессонницы и обмывают слабых детей и хилую скотину.
Заваривают свадьбу. Сваты приносят два куска железа и просят сварить их в один. Про это тоже отдельно.
Клянутся. Клятва у наковальни, «на железе», считалась крепче обычного слова. К ней прибегали, когда делили спорное, мирили враждующих, отдавали долг без свидетелей. Логика простая: слово, сказанное над камнем, который держит удар, само становится твёрдым.
Слушают на святках. Кузница входит в обычный ряд мест, куда девки и парни ходят слушать в святочные ночи, наравне с баней, овином, амбаром и прорубью. Слушают у стены или у порога, и читают то, что услышали: звон наковальни — к свадьбе и к прибытку, глухой стук — к домовине, тишина — к пустому году. Ходят по трое, молча, не оборачиваясь на оклик.
Кладут зарок. Тот, кто берётся выдержать срок — не пить, не брать в руки чужого, не ходить в известное место, — приходит к наковальне и закрепляет зарок ударом.
Порядок работы в кузнице, если ты не кузнец
Схема, которой держатся, приходя с делом, а не с заказом:
- Приходят на заре или в полночь, натощак, в одиночку или втроём. По дороге не здороваются и не отвечают на оклик.
- У порога останавливаются, кланяются в пояс и просят пустить. Через порог переступают правой ногой и не задев его.
- Кланяются на четыре стороны кузницы: горну, наковальне, корыту с водой, куче окалины у стены.
- Кладут принесённое: хлеб с солью на край наковальни, горсть зерна в угол, медный грош под порог. С пустыми руками в кузницу с делом не ходят.
- Огонь раздувают свой или просят кузнеца раздуть при себе; чужой непогашенный огонь для дела не берут.
- Делают три холостых удара по пустой наковальне — это «здорованье».
- Говорят дело вслух, коротко и без оговорок. В кузнице не выпрашивают и не объясняются.
- Кладут на наковальню то, что несёт дело: гвоздь, замок, обломок, кольцо. Кладут не на голое железо, а на холстину или овчину.
- Закрепляют ударом — троекратно, под слово.
- Уносят своё молча, не оглядываясь, и до дома не разговаривают.
- Плату кузнецу дают натурой и не торгуясь; сдачи не берут.
Текст под эту задачу держит все обязательные части — зачин, дорогу, называние адресата, перечисление и закрепку:
Встану я до свету, умоюсь не водой, утрусь не полотном, выйду из дверей в двери, из ворот в ворота, за околицу, где деревня кончается, где дорога начинается, где кузница стоит. Кузница-кузница, четыре угла твои: угол огненный, угол каменный, угол водяной, угол чёрный. Горн, отец горячий, ты железо ел, ты руду родил. Наковальня, мать твёрдая, ты удар держишь, а кость не ломишь. Вода студёная, ты жар пила, ты крепость взяла. Окалина чёрная, ты всё помнишь, что тут ковано. Примите вы моё слово, как железо принимаете: в жар положите, молотом ударьте, водой остудите. Что сказано — то сковано; что сковано — то закалено; что закалено — то не гнётся, не ломится, не ржавеет. Ни огню его не съесть, ни воде не размыть, ни чужой руке не разбить. Слово моё крепко, наковальня моя нема, замок в воду, ключ в огонь.
Признаки отклика и что делать, если не пошло
Отклик читают по звуку и по огню, и это тот редкий случай, когда деревенская примета совпадает с обычным рабочим контролем.
Хорошо: наковальня отзывается на холостой удар чисто и звенит долго; огонь идёт ровно, дым тянет вверх и наружу; вода в корыте шипит ровно, без хлопка; уходя, не спотыкаешься о порог.
Плохо: наковальня звенит глухо или дребезжит; горн чадит и тянет дым назад в кузницу; вода бьёт паром в лицо; на выходе гаснет свет или спотыкаешься о порог; за спиной слышен стук, когда ты уже вышел.
Порядок разбора:
- В тот же приход дела не переделывают. Вышел — не возвращайся до следующей зари.
- Приходят снова на третье утро, с новым железом и с новой платой. Старое, не взявшееся, зарывают за кузницей и в общий лом не пускают.
- Больше трёх раз не ходят. Трижды не отозвавшуюся кузницу считают чужой и ищут другую, а чаще — другой способ.
- Если после хождения дома пошла беда — во дворе возня, скот беспокоен, — сперва кормят двор, о чём в статье про дворового, а в кузницу не ходят до тех пор, пока не выправится.
- Брошенную кузницу для дела не берут вовсе, каким бы удобным ни казалось её безлюдье.
Цена у места называется прямо. Кузница не терпит половинчатости: начатое там доводят в один заход, как ковку в один нагрев, и брошенное на середине считают испорченным навсегда. Клятва, положенная на наковальню, назад не берётся — снять её нельзя, можно только исполнить или нести за неё. И третье, самое практичное: у кузницы нет своего доброго хозяина, которого можно задобрить кашей, как двор или овин. Там договариваются не с жильцом, а с огнём и железом, а они не прощают и не помнят добра — держат ровно то, что в них вложили.