Кузнечное лечение стоит на одном допущении: болезнь — это вещь. У неё есть тело, её можно взять, положить между молотом и наковальней и переделать во что-то другое или разбить совсем. Из этого допущения и выросли три разных приёма, которые в записях часто путают между собой, хотя работают они по-разному.
Три приёма
Заковать. Болезнь замыкают в железо и убирают: заковывают в замок, забивают гвоздём, зажимают в клещи. Дальше железо уносят туда, откуда не возвращаются, — в воду, в землю, в глухое дерево. Приём годится для того, что можно назвать одним словом: зубная боль, ломота, испуг, лихорадка.
Перековать. Болезнь не убирают, а переделывают. Больное кладут между молотом и наковальней и меняют его природу: хворь в здоровье, слабое в крепкое, старое в молодое. Это главный и самый известный приём, и он же самый требовательный: перековка идёт в один нагрев, без остановки.
Отбить. Удары кладут рядом с больным местом, не по нему. Болезнь сбивают с человека, как окалину с заготовки. Так работают с грыжей у младенцев и с сведёнными членами.
Мотив переделки в русской сказочной и легендарной традиции сидит крепко: кузнец перековывает старуху в молодую, ставит на наковальню голос, кует язык, кует судьбу. Это тот же ход, что в перепекании больного ребёнка в печи, о котором отдельная статья: там переделывает огонь и печь, здесь — огонь и железо.
Что лечили у наковальни
- Грыжа у младенцев — самая частая статья. Народное «грыжа» шире медицинского: под ним и настоящая грыжа, и надрывный крик, и вздутый живот, и беспокойство.
- Зубная боль — заковывают в замок или в гвоздь.
- Лихорадка, трясавицы — заковывают, называя по именам; двенадцать сестёр-трясавиц перечисляют вслух, это общее место жанра.
- Ломота, свих, сведённые члены, «утин» в пояснице — отбивают ударами рядом.
- Испуг, бессонница, крик — чаще обходятся закалочной водой, без наковальни.
- Бесплодие — «перековать» женщину на приплод; приём редкий и в записях подан глухо.
- Скотина — то же самое, с поправкой на размер: под животное подводят наковальню или бьют по железу у него над спиной. Обычное заговорное лечение скота разобрано отдельно.
Тройной вопрос
Ядро всей работы — ритуальный диалог. Он и делает удар лечением, а не просто ударом. Спрашивает мать, отец, бабка или тот, кто привёл больного; отвечает кузнец. Вопрос и ответ повторяют трижды, и на третий раз добавляют требование.
Схема разговора:
- Спрашивающий: «Что куёшь?»
- Кузнец: «Кую, перековываю».
- Спрашивающий: «Куй крепче».
И так три раза, с каждым разом называя, что именно куётся. Диалог должен идти под удар: пока говорят, молот не молчит. Никаких пауз, переспрашиваний и уточнений — сбились, начинают сначала.
Порядок работы
Схема, к которой сводится большинство описаний. Она одинакова для ребёнка, взрослого и скотины, меняются только детали.
- Идут в кузницу до восхода, натощак, ни с кем по дороге не здороваясь и не отвечая на оклик.
- Кузницу выметают, вчерашнюю золу выносят. Горн растапливают своим огнём — от домашней печи или кресалом.
- Кузнец делает три холостых удара по пустой наковальне.
- На наковальню кладут старую овчину, шубу мехом вверх или холстину. Голым телом железа не касаются.
- Больного кладут или ставят так, чтобы больное место пришлось над наковальней: младенца держит мать на руках, взрослый сам кладёт руку или ногу, скотину подводят вплотную.
- Кузнец берёт малый молот, кладёт удары рядом с больным местом — по наковальне, по краю, по железу, но никогда по телу.
- Ведут тройной вопрос под удар, называя болезнь.
- Если работают с железом: греют замок, гвоздь или обломок до красна, называют болезнь и замыкают её ударом — заклёпывают, замыкают замок, загибают гвоздь крючком.
- Закаливают разом в воде.
- Закалочной водой обмывают больное место, дают выпить три глотка, остаток выливают за кузницей, не на дорогу.
- Заковавшее железо уносят молча и хоронят: в текучую воду, в болото, под сухое дерево, в яму на распутье. Замок бросают запертым, ключ отдельно и в другое место.
- Плату кладут натурой, не торгуясь, сдачи не берут. Уходят не оглядываясь и до дома не разговаривают.
Отдельный ход — гвоздь на рост. Больного ставят к дереву или к косяку, отмечают его рост, вбивают на этой высоте кованый гвоздь, называя болезнь. Когда человек перерастёт метку, болезнь останется внизу. Гвоздь потом не вынимают, а дерево не рубят и не жгут: срубишь — вернёшь. Это правило в записях жёсткое.
Формула держит все обязательные части — зачин, дорогу, называние адресата, перечисление и закрепку:
Встану я до свету, пойду не оглядываясь, из дверей в двери, из ворот в ворота, за околицу, к кузнице, где горн горит, где наковальня стоит, где молот лежит. Кузьма да Демьян, кузнецы первые, станьте у моего уголья, возьмите молот в правую руку. Кую я, перековываю у раба такого-то грыжу да ломоту, крик да надсаду, ноготь да утин, испуг да бессонницу, ветряное да водяное, дневное да ночное. Не по кости бью, не по жиле бью, не по крови бью — по железу бью, по наковальне бью, по хворобе бью. Что было хворое — стань здоровое, что было мягкое — стань крепкое, что было криво — стань прямо. Заковываю хворь в железо, замыкаю замком, кидаю замок в текучую воду, ключ в жаркий огонь. Не бывать ей ни в дому, ни во дворе, ни в теле, ни в кости, пока замок со дна не встанет, пока ключ из огня не выйдет. Слово моё крепко, дело моё лепко, шов мой глух, наковальня моя нема.
Признаки отклика и что делать, если не пошло
Отклик читают в тот же час и потом три дня.
Хорошо:
- Больной сразу после ударов зевает, потягивается, вздрагивает всем телом, у младенца выходят газы и он засыпает.
- Наковальня отзывается чисто и долго.
- Замок или гвоздь берётся с одного нагрева, закалка шипит ровно, без хлопка.
- К третьему дню спадает опухоль, теплеет рука или нога, ребёнок берёт грудь и спит ночь.
Плохо:
- Больной кричит на всех трёх ударах и не успокаивается до вечера.
- Диалог сбился, кто-то переспросил, в кузницу вошёл посторонний.
- Железо не берётся, рассыпается искрами, ломается на закалке.
- Наковальня звенит глухо и дребезжит.
Что делают:
- В тот же нагрев не повторяют и в тот же день не начинают заново. Испорченное железо откладывают отдельно.
- Приходят на другое утро, с чистым горном, своим огнём и новым железом.
- Три раза — предел. Не взявшееся трижды в этой традиции считают не своей работой и отдают знахарю или коновалу.
- Где нужен нож — режут. Настоящая ущемлённая грыжа, гнойник, перелом наковальней не лечатся, и деревенская практика это знала: кузнеца звали к тому, что тянется, а не к тому, что рвётся.
- Заковавшее железо, если работа не удалась, не оставляют дома ни на ночь: выносят и хоронят так же, как удавшееся.
Цена называется прямо. Кузнец, который перековывает, берёт часть на себя: в рассказах после тяжёлой перековки он не работает до вечера и не берётся за второе дело в тот же день. Больного нельзя бить по-настоящему, и всякая история о том, как ударили по телу «для верности», кончается увечьем. Заковавшее железо, вынутое обратно, возвращает болезнь усиленной — потому замок бросают в воду, а гвоздь оставляют в дереве навсегда. И последнее: перековка не бесплатна для того, кто просит. Расплатиться с кузнецом за такую работу надо в тот же день, иначе, по общему счёту, долг остаётся на больном.