Опахивание — самый крупный по размаху обряд русской деревни и единственный, где границу проводят не вокруг двора, а вокруг всего поселения, и делают это женщины ночью, без мужчин и без священника. Повод один: начался падёж, и скот валится двор за двором.
Кто такая Коровья Смерть
В народном счёте мор — не болезнь, а существо, которое пришло. Оно приходит извне, дорогой, и его можно не впустить. Облик по записям расходится: чаще всего это старуха, костлявая, в белом или в лохмотьях, с граблями в руках; встречаются описания в виде чёрной коровы без хозяина, собаки, кошки, свиньи, безобразного старика. Общее — чужесть и то, что оно идёт по дороге и входит в деревню через въезд.
Отсюда и логика обряда. Раз мор входит, значит, есть вход; раз есть вход — его можно замкнуть. Борозда, пропаханная кругом, и есть замкнутый вход: черта, за которую нельзя переступить. Приём тот же, что в обычном обходе двора с топором, только масштаб другой и цена другая.
Кто опахивает
Обряд женский, и это принципиально. Мужчина в нём не участвует ни в каком качестве: он либо сидит дома, либо считается тем самым, кто пришёл.
- В соху впрягаются женщины, чаще девять или двенадцать. Соху ведёт вдова или старуха, знающая.
- Идут в одних рубахах, простоволосые, с распущенными косами; в части записей — вовсе без одежды. Разутость и распущенные волосы здесь означают выход из обычного порядка, то же самое, что в гадании.
- По бокам и позади идут остальные бабы и девки с иконами, свечами, косами, серпами, ухватами, сковородами и заслонками.
- Впереди в ряде мест едет старуха верхом на помеле или на кочерге.
Всё делается ночью, тайно от мужчин, часто без ведома старосты и попа. Обряд в XIX веке власть преследовала, и деревня об этом знала: сходились по уговору, без огласки.
Ареал и расхождения
Опахивание записано широко: центральные губернии, Поволжье, юг, Сибирь, при этом на Русском Севере оно встречается реже — там сильнее развит пастуший отпуск и дворовый обход. От человеческого мора, прежде всего от холеры, опахивали тем же порядком, и такие случаи фиксировались вплоть до начала XX века.
Что расходится по записям и не стоит унифицировать: число баб; соха или борона; закапывают ли в борозду жертву; чем именно замыкают круг. В части записей в борозду зарывают живыми чёрного петуха, кошку или собаку — деталь настоящая, но локальная, приписывать её всей традиции нельзя.
Порядок
- Сговорись заранее, кто идёт, и не говори никому из мужчин. Собираются к полуночи, у околицы, с той стороны, откуда пришёл мор.
- Все, кто в доме остаётся, гасят огонь и не выходят до утра.
- Женщины разоблачаются до рубах, распускают волосы, разуваются.
- В соху впрягаются девять или двенадцать; ведёт вдова, идут с той же точки, куда потом должны вернуться.
- Пашут борозду по солнцу, вокруг всей деревни, не отрывая лемеха от земли. Где разрыв — там останется вход.
- Всю дорогу шумят: бьют в сковороды и заслонки, звенят косами, кричат, свистят, воют. Молчание в этом обряде запрещено.
- Круг замыкают в исходной точке, сводя борозду с бороздой, и говорят закрепку.
- Скот после этого прогоняют через борозду, а во многих местах — ещё через огонь, дым или земляные ворота: прокопанный в земле лаз, через который каждую голову проводят по одной.
- Огонь во всех печах после обряда разводят заново от живого огня — добытого трением дерева о дерево, а не от углей и не от спички.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встаём мы, жёны, не с постелей, а с сырой земли, выходим не в двери, а на дорогу, простоволосы, разуты, никем не считаны. Идём мы кругом, ведём соху, режем землю от восхода к закату, от полуночи к полудню. Ты, Коровья Смерть, старуха костлявая, с граблями железными, откуда пришла, туда и ступай: за борозду, за черту, за дорогу, за реку, за лес, за поле, где петух не поёт, где корова не мычит, где дым не идёт. Не даём тебе ни коровы, ни быка, ни тёлки, ни подтёлка, ни овцы, ни коня, ни малого телёнка, ни первой шерстинки. Тут тебе не двор, тут тебе не хлев, тут тебе не путь. Как борозда легла — не переступишь, как круг замкнулся — не войдёшь, как железо звенит — не заснёшь. Земля тебе поперёк, огонь тебе в глаза, вода тебе вслед. Стоять борозде до нового хлеба. Тем и заперто.
Запреты, за нарушение которых платят люди
Здесь традиция говорит прямо, и смягчать нечего.
- Мужчинам нельзя выходить и нельзя смотреть. Кто попался навстречу опахивающим — того считают Коровьей Смертью в человеческом обличье. Его бьют. В деревенской памяти и в судебных разбирательствах такие случаи кончались увечьями и смертью.
- Всякое встреченное животное убивают на месте, особенно чёрное: кошку, собаку, свинью. Разбирательства, чья это была кошка, не ведут.
- Борозду нельзя переступать ни людям, ни скоту, пока не проведут через положенное место. Через борозду не ездят, её не запахивают и стараются не пересекать до конца лета.
- Оглядываться и отвечать на оклик из темноты нельзя. Окликают, по общему убеждению, именно оттуда.
- Прекращать на середине нельзя. Незамкнутая борозда хуже, чем никакой: деревня остаётся с одним открытым входом, и весь мор пойдёт в него.
Цена обряда именно в этом: он снимает падёж, но переносит опасность на первого встречного, и деревня, идя на него, заранее с этим соглашается. Никакого мягкого варианта традиция здесь не знает.
Отклик и что делать, если сорвалось
Хороший знак: падёж останавливается в течение трёх дней, новые дворы не заболевают, скотина ест и жуёт жвачку. Ещё один знак, отмечаемый в рассказах, — что через борозду наутро оказывается перебежавшим зверь или собака и её находят мёртвой.
Если падёж продолжается:
- Ищи разрыв. Пройди борозду по свету всю, шагом. Где лемех отрывался, где дорога, где ручей — там дыра. Разрыв запахивают отдельно, в ту же ночь, тем же составом.
- Проверь, всё ли гасили. Двор, где огонь не гасили и не разжигали заново от живого, считается непокрытым; его обходят отдельно с топором и замком, как разобрано в статьях об обходе.
- Не повторяй обряд миром дважды подряд. Второе опахивание в ту же неделю в традиции считается пустым: круг уже проведён, и новая борозда только режет старую.
- Если пал скот в одном дворе, а в других цел, дело, скорее всего, не в море, а в наведённом — это разбирается иначе, ближе к тому, что сказано в статье о порче на молоко.