В деревенских рассказах пастух почти всегда знающий. Он спит на меже, а стадо цело; он не считает голов, но знает, какой недостаёт; он договаривается с медведем и разговаривает в лесу с тем, кого никто не видит. Разобрать эти рассказы стоит не ради красоты: в них записан рабочий механизм ремесла и цена, которую за него платят.
Почему в колдуны попал именно пастух
Пастух стоит в одном ряду с мельником, кузнецом, коновалом и пчеляком. У всех этих ремёсел общая черта: работа идёт на границе освоенного и с силами, которые сами по себе человеку не подчиняются. Мельник имеет дело с водой и водяным, кузнец — с огнём и железом, коновал — с кровью и нутром животного, пчеляк — с роем, который «сам себе разум». Пастух же весь световой день проводит вне деревни, в лесу и на выгоне, с чужим имуществом на руках.
Прибавь социальный портрет. Пастухом чаще шли пришлые, бобыли, безземельные, увечные, иногда убогие и юродивые — люди без двора и без родни в этой деревне. Ремесло считалось низким, и одновременно от него зависело всё стадо мира. Человек, которого не пускают за общий стол, но которому отдают весь скот, — готовая фигура для страха и слухов.
И третье. Отпуск действительно есть. Это не молва: пастух брал текст, прятал статью, держал заповеди, платил лесу. Деревня знала об этом от него самого — не в подробностях, но по существу. Рассказы выросли не на пустом месте, а на реальной практике, разобранной в статьях об отпуске и о снятии отпуска осенью.
Ходовые сюжеты и что в них зашито
Спящий пастух. Он валяется в тени весь день, а скот пасётся ровно и к вечеру собирается сам. Смысл рассказа простой: стадо пасёт не он, а тот, с кем он в договоре. Пастух только держит границу. Оборотная сторона сюжета — упрёк: он берёт плату миром, а работает за него лес.
Договор со зверем. Медведь ходит рядом со стадом и не трогает. В другом варианте пастух весной идёт в лес и «уговаривается» с волками. Здесь важна логика: зверь при исправном отпуске не свободен, он в подчинении у лесного хозяина, а значит, договор с хозяином — это и договор со зверем. Отсюда же самый тяжёлый сюжет: обиженный пастух спускает зверя на двор обидчика, и медведь режет корову у того, кто недодал плату или ударил его.
Заломленное стадо. Пастух показывает силу: скот встаёт как вкопанный и не идёт с места, пока пастух не позволит. Такие рассказы обычно привязаны к спору — при сходе, при отказе платить, при попытке нанять другого.
Ночной счёт. Мужик, идущий затемно, видит пастуха в поле: тот обходит стадо и говорит с кем-то, кого не видно, и голосов слышно два. Это прямое изображение отпуска в действии.
Знание про чужой двор. Пастух говорит, у кого корова отелится двойней, у кого падёт, кто взял чужое. Такое знание в рассказах никогда не даётся даром: за него платят волосами, ногтями, женой, детьми, годами жизни.
Смерть пастуха. Он долго не может умереть, мучается, зовёт кого-нибудь принять рожок или статью. Это тот же узел, что в статье о том, почему колдун не может умереть без передачи, и в пастушьей версии передаётся именно вещь — рожок, барабанка или свёрток с текстом.
Как эти рассказы работали в деревне
Быличка про пастуха выполняет три дела разом, и это стоит видеть.
- Объясняет убыток. Корову задрал медведь — значит, кто-то нарушил, а не «просто так случилось». Мир получает причину и виноватого.
- Держит пастуха в узде. Он знающий, но он же и первый подозреваемый: любая потеря может быть записана на него. Слава колдуна даёт ему власть и одновременно ставит под удар.
- Обосновывает плату и обхождение. Пастуха надо кормить по череду, одаривать на первый выгон яйцами и пирогами, не обижать. Не из вежливости, а потому что обиженный пастух в этих же рассказах и мстит.
Практика: как обходиться с пастухом
Если ты хозяин скота, порядок такой.
- Не давай ему ничего из дома в день первого выгона мимо обычая: положено — яйцо, пирог, соль, а взаймы деньги, огонь и закваску не даёшь никому.
- Не трогай его рожок и не бери в руки его посох. Вещь ремесла в чужих руках — прямое нарушение.
- Не считай стадо вслух при нём и не пересчитывай своих голов на выгоне.
- Не лови свою корову в поле и не дои её там без него.
- Расплатись в срок и полностью. Недоплата в народном счёте — не долг, а обида, а обида даёт ему право.
- Если он ушёл со двора со злом, не жди: догони, доплати, накорми, помирись в тот же день.
Если ты сам стоишь на этом месте, показывать силу без нужды не стоит — но традиция знает, чем её показывают. Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я не благословясь, пойду не перекрестясь, выйду не воротами, а прогоном, в чистое поле, на широкий выгон, где моё стадо ходит. Стану посреди, ударю посохом о сырую землю, окликну по голосу. Как земля с места не сойдёт, как камень в земле не тронется, так и вы, рогатые и комолые, бурые, пёстрые и белые, стойте где стоите: ноги ваши в землю, глаза ваши в траву, дыхание ваше при вас. Не идти вам ни в поле, ни в лес, ни ко двору, покуда я слова не сниму. А сниму я слово — идите как ходили. Замок мой при мне, ключ мой при мне, а слово моё крепко. Тем и стою.
Признаки знающего и признаки пустого
Отличают их не по разговорам, а по стаду и по поведению.
- Знающий пасёт без палки, гонит голосом и рожком, не считает голов вслух, не берёт из чужих рук, не пьёт на людях в пастьбу, за лето не стрижётся и не бреется. Стадо у него ходит кучно и приходит само, в одно и то же время.
- Пустой первым заводит разговор о своей силе, требует особой платы «за отпуск» отдельно от ряды, ходит с палкой и бьёт скотину, а к середине лета начинает объяснять недостачу происками соседей.
Хвастовство в этом ремесле — почти верный признак, что отпуска нет. Настоящий про свою статью не рассказывает никому: названный вслух и показанный чужому отпуск в традиции считается сорванным, и чинить его придётся так же, как рваный, — с повинной и двойной платой.