Пастуший отпуск — не оберег на всю жизнь, а срочный договор. Он берётся на одну пастьбу, от весеннего выгона до осеннего загона, и в конце срока его закрывают так же аккуратно, как открывали. Снятие — вторая половина работы, и по северным записям именно на ней пастухи чаще всего портили себе зиму.
Почему отпуск вообще снимают
Отпуск устроен как обмен: пастух отдаёт часть своей воли — принимает на лето заповеди, — а взамен получает над стадом власть, которой у него самого нет. Держит эту власть не он. Держит её тот, с кем заключён договор: лесной хозяин, если отпуск потаённый, или святые покровители скота, если отпуск читан «с Богом». Стадо на всё лето оказывается как бы в чужом ведении, и пастух при нём — не хозяин, а приказчик.
Пока скот в поле, такое положение выгодно. Как только скот загнали на зимний двор, оно становится обузой. Открытый договор не имеет предмета, но продолжает действовать. Лес остаётся привязан ко двору, заповеди с пастуха не сняты, а плата, которую он обещал, никуда не делась и продолжает начисляться. Отсюда общее правило северной традиции: что взял на срок — верни в срок.
Второй смысл снятия чисто хозяйственный. Отпуск замыкал стадо в круг: не расходиться, не лезть в чужое, идти на голос рожка. Зимой этот круг мешает. Корову продают, режут, ведут к быку, отдают в другой двор — а она «не отпускается», мечется, не идёт со двора, дичает. Поэтому осенью круг размыкают.
Срок
Основной срок пастьбы в северных и среднерусских записях — от Егорьева дня до Покрова. Это разобрано в статье о первом выгоне: весенний обход и осенний загон — две половины одного действия. Где-то скот держали в поле дольше, до Дмитриева дня или до первого прочного снега, где-то загоняли раньше, по кормам и погоде. Точная дата плавает, важен принцип: снимают в тот день, когда стадо в последний раз вернулось с поля и больше не пойдёт.
Здесь честно скажу, где записи жиже. Весенние обходы описаны подробно и во множестве вариантов, а вот осеннее снятие в этнографической литературе отражено скупо: собиратели ходили по деревням чаще летом, да и обряд этот делался тихо, без народа, часто в одиночку и затемно. Многое восстанавливается по логике самого отпуска и по обмолвкам самих пастухов, а не по развёрнутым описаниям. Считай, что у тебя каркас, а не протокол.
Что делают со статьёй
Отпуск — вещь. Текст пишут на бумаге или на бересте, свёрток называют статьёй, и на лето его прячут: в дупло, под камень, под воротний столб, в рожок, в шов одежды. Способ хранения задаёт тип отпуска — «на дерево», «на камень», «на воду». Осенью статью забирают оттуда, где она лежала, и дальше поступают по одному из трёх обычаев:
- Хранят до весны. Свёрток вынимают, обёртывают в чистую холстину и держат в доме до нового выгона. Так делают, если пастух собирается пасти это же стадо и на следующий год.
- Жгут. Если пастух уходит с места, бросает ремесло или брал отпуск на один год, статью сжигают, а пепел пускают по воде или на ветер в сторону леса.
- Возвращают лесу. Свёрток относят туда, где договаривались, и оставляют, не забирая назад ничего из принесённого раньше.
Чего не делают никогда: не рвут, не бросают в помойную яму, не отдают чужому в руки и не оставляют лежать там, где пролежала статья, — место после выемки заваливают, засыпают или заламывают веткой.
Порядок снятия
- Дождись, чтобы стадо было в сборе и на дворе. Снимать при недостаче нельзя: если корова не вернулась, сперва ищут, потом снимают.
- Иди на то же место, где брал отпуск, и той же дорогой. Если брал у ворот — к воротам, если у сухой сосны — к ней.
- Забери статью. Развяжи узлы, которые вязал весной, разомкни замок, если замыкал, — про это отдельно сказано в статье об обходе с замком.
- Обойди стадо или загон против солнца, встречь тому, как ходил весной. Обход весенний вяжет, осенний развязывает.
- Назови вслух, что срок вышел, что скот дошёл, и назови плату — ту самую, которую обещал.
- Расплатись сразу, на месте. В лес несут хлеб, соль, яйцо, крупу, кусок мяса, иногда пёстрое яйцо или клок шерсти от каждой масти в стаде. Кладут на пень, на камень, под корень, не оглядываясь уходят.
- Только после расчёта снимай с себя заповеди: стриги волосы и ногти, которых не трогал всё лето, мойся, надевай чистое.
Текст под эту задачу:
Стою я не в дому, стою на своём следу, гляжу не на восход, а на закат. Хозяин лесной, старый дедушка, кому летом кланялся, кому стадо казал, — вышел срок мой, вышло лето моё. Что было твоё — при тебе, что было моё — при мне. Скот мой дошёл до двора, до тёплой соломы, до крытой крыши: рогатый и комолый, старый и молодой, бурый, пёстрый и белый — все на счету, ни одного за тобой. Беру назад слово своё, а тебе кладу хлеб-соль, тебе кладу что обещано, тебе кладу и более не должен. Расходимся мирно: тебе твоя дорога лесная, мне моя дорога дворовая. Замок отмыкаю, круг размыкаю, слово своё домой уношу. Тем и кончено.
Расчёт: чем платят и чем платить нельзя
Плата назначается весной, при взятии отпуска, и осенью её только вносят. Оговоренную мелочь — хлеб, крупу, яйца, соль, вино — несут без разговоров. Отдельный тяжёлый случай — когда весной обещана скотина. В записях о лешем такое обещание встречается, и там же встречается обычная его развязка: летом «потерялась» корова, и потеря эта считается не убытком, а внесённым платежом. Пастух, у которого за лето ушла одна голова, а остальные целы, у знающих людей не виноват.
Чем платить нельзя: чужим, краденым, тем, что взято из дома без спроса, и тем, что обещано другому. Расчёт краденым в традиции читается как обман лесного хозяина, а обманутый лес взыскивает не с имущества, а с человека.
Признаки, что снято чисто
- Скот на дворе стоит спокойно, ест и ложится в первую же ночь.
- Пастух в ту ночь спит без снов о лесе и без окликов по имени.
- Ни одна корова не рвётся со двора и не идёт к околице.
- Собаки на дворе молчат.
Если снял криво или не снял вовсе, признаки обратные и узнаются быстро: скотина мечется в хлеву, бьётся в стену, не подпускает к вымени, самого пастуха всю зиму «водит» — тянет к лесу, снится дорога, мучает бессонница, ломит суставы. По народному счёту это не болезнь, а требование доплаты. Тогда идут в лес не с пустыми руками, в те же сутки, и доносят обещанное, а если не помнят точно, что обещали, — несут вдвое.
Отдельная беда — если пастух умер, не сняв отпуска. Тогда договор остаётся на дворе, а не на человеке, и распутывать его приходится наследникам или новому пастуху. Это тот же узел, что в статье о том, почему колдун не может умереть без передачи: незакрытая связь не исчезает вместе с тем, кто её завязал.