Отпуск — не заговор в привычном смысле, а договор о границе. Пастух не лечит и не портит, он на полгода снимает стадо с общего счёта леса и держит его под своей рукой. Текст, которым это делается, — самый длинный, самый закрытый и самый дорогой жанр русской низовой традиции, и до сих пор он расходится по спискам, а не по печатным книгам.

Что делает отпуск

Крестьянское стадо весной уходит со двора и до осени живёт на чужой земле. Выгон, пожня, опушка, болотина, гари — это уже не усадьба, где есть домовой, дворовый и красный угол. Это владение лесного хозяина, и всё, что туда зашло, по счёту леса принадлежит лесу. Волк, медведь, топь, овод, гнилая вода, потеря — не случайности, а нормальный порядок вещей на чужой территории.

Отпуск переворачивает этот порядок. Он отпускает скотину — отпускает от двора в лес, но не в общее пользование, а под условие. Отсюда и имя: не «заговор на скот», а именно отпуск, разрешение уйти и вернуться. Скотина ходит по лесу, как ходит гость по чужому дому: не трогают её и она не трогает.

Механика, если разбирать по действию, состоит из трёх вещей, и все три обязательны:

  1. Отделение. Стадо очерчивается кругом, обносится оградой в слове, отписывается от общего леса.
  2. Договор. Тому, чья это земля, называется цена и условие. Кому именно — святому покровителю или лесному хозяину — зависит от породы отпуска.
  3. Связывание пастуха. Пастух на весь срок берёт на себя запреты. Он не сторонний исполнитель, он залог сделки. Отпуск держится не бумагой, а его телом и поведением.

Третий пункт — то, чем отпуск отличается от всякого другого заговора. Обычный наговор отработал и отпустил говорящего. Отпуск держит пастуха всё лето, и цена растёт с каждым днём сезона.

Слова, которыми это называют

Терминология на Севере плавает, и по одному слову можно понять, откуда запись:

В одном селе могут одновременно ходить «отпуск» и «обход» с чуть разным смыслом: обход — обряд, отпуск — слова к нему. Различие держится не везде, поэтому в записях они постоянно путаются.

Три породы отпусков

Собиратели XIX века сходятся на трёхчастном делении, и делят его сами носители, а не учёные:

Святой отпуск. Читается с крестом на шее, с иконой в руках, с обращением к Егорию Храброму, Власию, Николе, Богородице. Требует поста, чистоты, службы, свечи. Волка и медведя связывает святая сила, а не сделка. Разобран отдельно в статье об отпуске «святом».

Отпуск с лешим. Читается со снятым крестом, ночью, в лесу, чаще на границе — на перекрёстке, у сухой ели, у трёх осин. Лесной хозяин соглашается пасти стадо сам, но берёт своё. Разобран в статье об отпуске с лешим.

Средний, или смешанный. Самый частый в реальных списках, хотя носители его признавать не любят. Начинается по-христиански, «встану благословясь, пойду перекрестясь», а в середине идёт обращение к лесному хозяину, и цена ему всё равно назначается. Такой отпуск считается слабее святого и опаснее лесного разом: святая сила уже не полная, а лесная не куплена целиком.

Пастухи с сильным именем, как правило, знали все три и выбирали по заказчику. Мир, который нанимает пастуха, обычно не спрашивает, каким текстом он держит стадо, — спрашивают только, не пропало ли за прошлое лето.

Из чего собран текст

Отпуск устроен как обходной круг, переложенный в слово. Порядок частей повторяется по всему Северу, меняются только имена и подробности:

  1. Зачин с выходом. Встал, умылся, вышел из дверей в двери, из ворот в ворота, в чистое поле, в тёмный лес. Выход обязателен: пока говорящий «дома», он не в силе.
  2. Приход на место и называние адресата. Кто зовётся — святой, лесной царь, лесные и водяные хозяева, ветер, заря.
  3. Перечисление скота. По мастям, по родам: коровушки, тёлочки, бычки, овечки, кони. Часто с оговоркой «сколько есть и сколько будет», чтобы не считать головы вслух — счёт скота под запретом.
  4. Ограда. Главный образ жанра: железный тын или каменная стена от земли до неба, вокруг стада, без ворот и без щели, чтобы ни зверь, ни худой глаз, ни лихой человек не прошёл.
  5. Связывание зверя. Волку, медведю, рыси перечислительно замыкаются зубы, глаза, лапы, чутьё. Зверь не убивается, он ослепляется и обезножеет по отношению к этому стаду.
  6. Замки и ключи. Слово замыкается, ключи бросаются в море-океан под белый горючий камень, и кто камень достанет, тот отпуск и разомкнёт. О предметном замке — в статье о «замке» на стадо.
  7. Срок. Всегда назван: от Егория до Покрова, от первого выгона до первого снега.
  8. Закрепка. Твёрдое слово, ключ, замок, аминь трижды или, в лесных списках, вместо аминя — оговорка «слово моё крепко».

Формула держит все обязательные части заговора:

Встану я не благословясь, пойду не перекрестясь, из дверей не в двери, из ворот не в вороты, дымным окном, задним двором, в чистое поле, в широкое раздолье, в тёмный лес по росному следу.

>

Стану я, раб пастырь, посреди зелёной поляны, поклонюсь на четыре стороны, покличу хозяина здешних мест, лесного набольшего, ходящего и сидящего, стоячего и лежачего, деревом шумящего, ветром идущего.

>

Батюшко лесной, хозяин здешний, я к тебе не с пустом иду, не с порожней рукой стою. Отдаю тебе в береженье стадо крестьянское: коровушек рыжих и пёстрых, тёлочек молодых, бычков однолеток, овечек белых и чёрных, коней гривастых — сколько есть у меня, столько и будет у меня.

>

Обведи ты моё стадо тыном железным от земли до неба, стеной каменной от востока до запада, без ворот, без щелей, без единой прорехи. Чтобы серому волку не выть, чёрному медведю не рявкать, рыси не прыгать, лихому человеку не подходить, худому глазу не доглядывать.

>

Замкни ты зверю лютому зубы железным замком, глаза белым туманом, ноги сырым корнем, чутьё гнилой водой. Пусть моя скотина ему кажется серым камнем, сухим пнём, старой колодиной.

>

А за то держи ты моё слово и мою заповедь: чего в лесу твоего — того я не возьму, ни ягоды, ни грибу, ни ветки живой, ни волоса своего не сроню до срока.

>

Стоять моему слову от Егорья вешнего до Покрова осеннего, покуда лист держится и покуда снег не ляжет. Замыкаю замком, ключи мечу в море-океан, под белый камень. Кто камень подымет, тот моё слово разомкнёт. Слово моё крепко.

Кто даёт отпуск и чего он стоит

Отпуск редко сочиняли — его получали. Три пути известны по всему Северу: от старого пастуха, который сходит с промысла; от знающего человека за плату; в лесу от самого хозяина, если хватило духу пойти.

Передача не сводится к тому, чтобы дать переписать бумагу. Передаётся связь с тем, кто по этому тексту работает. Старик, отдавший отпуск, сам обычно больше не пасёт: сила ушла с текстом. Здесь та же логика, что и в передаче колдовства перед смертью, — об этом есть отдельная статья, и различие только в масштабе: пастуший отпуск — узкая специальность, а не всё ремесло целиком.

Цена у отпуска двойная. Наружная — деньги, хлеб, холст, водка знающему. Внутренняя — запреты, которые пастух примет на себя, и доля, которую возьмёт лес. За святой отпуск платят строгостью, за лесной — головой скота и частью собственной свободы. Пастух, взявший сильный отпуск, в деревне ходит на особом счету: его кормят по череду, ему уступают дорогу и с ним не ссорятся. Он же в глазах мира наполовину колдун, и осенью, когда отпуск снят, это отношение никуда не девается.

Как понять, что отпуск встал

Признаки отклика в записях повторяются устойчиво:

Признаки провала не менее ясны: стадо разбредается уже на второй-третий выгон, скотина рвётся в чащу, встают овода не по сроку, пропадает голова без следа и без крови. Первое, что проверяют при таком — не нарушен ли запрет самим пастухом; второе — цел ли письменный отпуск и на месте ли замок; третье — не перебил ли обход чужой знающий человек, и это самая скверная из трёх причин.

Чинят разными способами, но общая логика одна: разрыв заделывают на том же месте и тем же порядком, каким ставили. Обход повторяют, недостающее доплачивают, нарушенный запрет отрабатывают. Что нельзя — это бросить отпуск посреди лета и пасти дальше просто так. Открытое стадо на чужой земле стоит дороже, чем стадо, которое никогда не отпускали.