Гор и Хатхор — муж и жена. Это знает любой, кто читал хоть одну книжку про Египет.
Теперь адреса. Он живёт в Эдфу. Она — в Дендере. Между ними по реке около ста шестидесяти километров.
Не гостят друг у друга. Не переезжают. Не делят дом. У каждого своя резиденция, свой штат, свой бюджет, свой город, своя биография.
Видятся они раз в год. Она приплывает к нему на четырнадцать дней. Потом уплывает обратно.
И это не поздняя натяжка, не курьёз местных культов и не то, что египтяне стыдливо замалчивали. Это главный праздник обоих храмов, вырезанный на стенах гигантскими блоками текста, с расписанием, литургией, маршрутом и сметой. Он назывался Хеб нефер эн хенем — «Прекрасный праздник Встречи».
Египтяне построили брак своих главных нетеру на раздельном проживании и ежегодном свидании — и считали это не проблемой, а образцом.
Стоит разобраться, что они такое поняли.
Откуда мы вообще это знаем
Сразу неприятное, потому что дальше без него нельзя.
Почти всё, что мы знаем о Прекрасной встрече в деталях, написано на стенах храма Эдфу. А храм Эдфу — птолемеевский. Заложен при Птолемее III Эвергете в 237 году до н. э., достраивался почти двести лет, закончен при Птолемее XII, отце Клеопатры. То же самое с Дендерой: то, что там стоит сейчас, — поздняя постройка, конец Птолемеев и римляне.
То есть картина праздника, которую ты сейчас прочтёшь, записана греческими царями Египта — в эпоху, отделённую от строителей пирамид большим временем, чем нас от Древней Руси.
Тексты издал Эмиль Шассина — четырнадцать томов «Le Temple d'Edfou», работа, на которой держится всё. Классическая реконструкция праздника — Морис Аллио, «Культ Гора в Эдфу при Птолемеях» (1949–1954). По Дендере — тот же Шассина и позже Сильви Ковиль.
Теперь вопрос, который надо задать честно: это древний праздник или птолемеевская выдумка?
Ответ: древний, но с оговоркой, которую редко проговаривают. Плавание богини к богу и праздник встречи упоминаются задолго до греков; сама конструкция — статуя в ладье, идущая к другому храму, — фундаментальная египетская практика, известная с Древнего царства. Но вся подробность — расписание по дням, состав процессии, тексты гимнов, что в какой час — у нас только птолемеевская.
Это как если бы от целой традиции сохранился один поздний сценарий постановки, и по нему пришлось восстанавливать, как играли тысячу лет назад. Играли, скорее всего, похоже. Но каждую деталь на древность списывать нельзя.
Учти это и читай дальше спокойно. Птолемеевские жрецы Эдфу были не туристами, а последними полноправными держателями традиции, и они старались изо всех сил.
Отплытие
Месяц Эпифи (по-египетски Ипип), одиннадцатый месяц года, сезон Шему — время, когда урожай уже снят, поля стоят голые, вода низкая, жара тяжёлая. Год выдохнул.
Праздник привязан к луне. Не к календарной дате — к фазе. Отплытие рассчитывают так, чтобы прибытие в Эдфу пришлось на новолуние Эпифи, а праздник шёл дальше и разворачивался к полнолунию. Четырнадцать дней — это ровно половина лунного цикла: от темноты до полного света.
Свидание богини с богом длится ровно столько, сколько луна растёт. Это не совпадение, это дизайн.
В Дендере статую Хатхор выносят из святилища. Не ту, что стоит в парадных залах для публики, — настоящую, из глубины храма, куда не входит никто, кроме считанных людей. Её ставят в священную ладью — не лодку, а переносной ковчег в форме ладьи, с носом и кормой в виде голов, с задёрнутыми занавесями. Ладью несут на плечах жрецы.
Потом ладью грузят на речное судно. И флотилия выходит.
Идут вверх по реке, на юг. Нил течёт на север, значит, вся дорога — против течения. Спасает ветер: господствующий ветер в Египте северный, он дует в спину поднимающимся на юг. Отсюда, кстати, египетская письменность и берёт свои знаки: «идти на юг» пишется знаком лодки с поднятым парусом, «идти на север» — лодки без паруса, по течению. Язык устроен рекой.
По берегам идут люди. Флотилия движется медленно, её видно издалека, и на каждой остановке — толпа. Тексты Эдфу описывают это без всякой чинности: пение, барабаны, систры, пиво, вино, крики. Хатхор — госпожа опьянения, и её дорога праздничная в самом громком смысле.
Богиня идёт по реке несколько дней, и всё это время весь берег знает, куда и зачем она плывёт.
Подумай, чем это было для человека, который живёт в деревне между Дендерой и Эдфу и никогда в жизни не был внутри храма. Раз в год мимо его причала проплывает богиня. Не изображение — она. И плывёт она к мужу.
Встреча на воде
А теперь та деталь, ради которой стоило начинать.
Гор не ждёт её в храме.
Когда флотилия Хатхор подходит к границе Эдфу, из Эдфу навстречу выходит вторая флотилия. Ладью Гора Бехдетского выносят, грузят на судно и отправляют вниз по реке, на север — навстречу.
И две ладьи встречаются на воде.
Не в его доме. Не в её доме. На реке, посередине, на нейтральной территории, которая не принадлежит ни одному из двух храмов.
Дальше они идут вместе — уже одной процессией, к Эдфу. Толпа на берегу, сколько её есть, идёт следом.
Мне тут нечего добавить в смысле фактуры, зато есть что сказать по существу. Египтяне могли устроить это как угодно: она приплывает, её вносят, он на месте. Так проще, дешевле и логичнее. Они вместо этого выводили вторую процессию с полным штатом и жреческим нарядом — только чтобы встреча случилась не под чьей-то крышей.
Если ты хоть раз ходил в чужой дом объясняться и понимал на пороге, что уже проиграл, потому что стены не твои, — ты знаешь, о чём тут речь. Египтяне это знали три тысячи лет назад и заложили в литургию.
Четырнадцать дней
Программа в Эдфу расписана по дням, и она плотнее, чем ждёшь.
Прибытие. Ладьи вносят в храм. Богиню помещают в святилище — рядом с ним, в его доме. Это уже событие: чужой ковчег в чужом наосе.
Дальше — четырнадцать дней смеси. Тут и торжественные храмовые обряды за закрытыми дверями, и совершенно площадное веселье снаружи. Внутри — гимны, воскурения, подношения, ритуалы, которые видят человек десять. Снаружи — ярмарка на две недели. Пьют, поют, торгуют, дерутся, женятся.
Оба слоя — один праздник. Египтяне не считали, что народное веселье оскверняет литургию. Наоборот: радость толпы — часть подношения. Хатхор питается ею, буквально: она госпожа радости, и радость ей приносят, как приносят хлеб.
Кульминация — полнолуние. К нему всё и шло.
И финал: богиню провожают. Флотилия выходит обратно, на север, вниз по течению — теперь уже без паруса, по воде. Гор доводит её до границы своей земли и возвращается к себе.
Каждый идёт домой. К себе.
Ночь в мамизи
Отдельно стоит сказать про то, ради чего, собственно, всё.
Мамизи — слово не египетское. Его придумал Жан-Франсуа Шампольон, тот самый, из коптского: буквально «место рождения», «дом рождения». Мамизи — небольшой отдельный храм при большом, с колоннадой и залом, посвящённый рождению божественного ребёнка. В Эдфу мамизи построил Птолемей VIII, есть свой мамизи и в Дендере.
Именно там, по реконструкции, супруги проводят ночь.
Не в главном святилище. В отдельном доме, специально построенном для того, чтобы там зачинали.
И вот дальше — деталь, которую я обожаю за то, как она ломает всякую попытку сделать из этого умильную сказку.
Ребёнок у них разный. В зависимости от города.
В Дендере триада такая: Хатхор, Гор Эдфуский и их сын Ихи — мальчик с систром, юный нетеру музыки, «Играющий на систре». Его изображают ребёнком с локоном юности и пальцем у рта.
В Эдфу триада другая: Гор Бехдетский, Хатхор и их сын Хорсемтауи (Харсомт) — «Гор, объединивший Две Земли».
Одна пара, одна ночь, два сына — смотря чья стена.
Это не путаница жрецов и не «противоречие мифологии», которым любят попрекать египтян. Это устройство их богословия: нетеру — не персонажи, а функции, и функция даёт разный выход в разной точке. В доме матери от этого союза рождается музыка. В доме отца — власть над Двумя Землями.
Одно и то же соединение. Разные плоды в зависимости от того, где стоишь.
Муж, который местами сын
Если ты в этом месте почувствовал, что что-то не сходится, — правильно почувствовал. Сейчас будет хуже.
Кто такой Гор из Эдфу?
Он Гор Бехдетский — Хор-Бехдети, по имени места: Бехдет, это и есть Эдфу. Его основная форма — крылатый солнечный диск: диск с двумя соколиными крыльями и двумя уреями, тот самый, что висит над входом в каждый египетский храм и который ты видел сто раз, даже не зная названия. Это очень древний, очень солнечный, очень небесный Гор. Он не ребёнок. У него нет детской биографии.
А Гор, сын Исиды и Осириса — Хор-са-Исет, тот, кого прячут в болотах, кого жалит скорпион, кто вырастает и восемьдесят лет судится с Сетом за наследство, — это, вообще говоря, другой персонаж. Другая история, другое происхождение, другая функция.
Египтяне их отождествили. Не полностью, не всегда, но отождествили — как отождествляли почти всё, что попадалось.
И теперь считай.
Хатхор — жена Гора Бехдетского. Это Эдфу, это Прекрасная встреча, это четырнадцать дней и ночь в мамизи.
Хатхор — мать Гора. Её имя буквально читается Хут-Хор, «Дом Гора», то есть та, внутри которой Гор. Она кормилица царя, а царь — воплощённый Гор. На бесчисленных изображениях она вскармливает его молоком, стоя коровой, и он под ней младенцем.
Хатхор — жена Гора и мать Гора одновременно, и оба утверждения официальные, вырезанные в камне, никем не отменяемые.
Наша голова тут скрипит и требует выбрать. Египетская голова не скрипела вообще.
Потому что нетеру — не персонажи, а принципы, и принцип не обязан иметь одну биографию. Хатхор — это функция «то, внутри чего Гор становится Гором». Из этого следует и мать (внутри неё он рождается), и жена (внутри неё он зачинает следующего), и дом (Хут-Хор), и небо (она небесная корова, по которой ходит солнце), и гроб (она же госпожа Запада, принимающая мёртвых). Одна функция, шесть выходов.
Требовать от неё определиться, мать она или жена, — то же самое, что требовать от слова «ключ» решить наконец, он от двери или в лесу. Это не противоречие. Это омонимия принципа, и египтяне ею пользовались сознательно и с удовольствием.
Прекрасная встреча, если совсем честно, — это праздник, на котором дом приплывает к тому, чей он дом.
Священный брак, которого, возможно, не было
А теперь разберём то, что обычно и рассказывают про Прекрасную встречу, — и в чём я сильно сомневаюсь.
В популярных пересказах это называется «священный брак», hieros gamos. Дальше обычно идёт что-нибудь про жрицу и жреца, которые в мамизи изображали богиню и бога телесно, и про то, что вся страна с замиранием ждала результата.
Откуда это взялось?
Не из Египта. Термин hieros gamos — греческий, а сама модель пришла в науку из месопотамистики конца XIX — начала XX века: шумерский обряд, где царь и жрица Инанны, по одной из реконструкций, вступали в связь как воплощения божеств. Идея была яркая, разошлась широко и налипла на всё, где боги женятся, — включая Египет, где никто её не проверял.
Что мы имеем в Эдфу на самом деле?
Мы имеем две статуи в двух ковчегах, которые проводят ночь в одном здании. И мы имеем тексты, говорящие о соединении и о рождении ребёнка.
Мы не имеем ни одной строки, где говорилось бы, что люди при этом что-либо изображали телесно. Ни в Эдфу, ни в Дендере.
Это, к слову, вообще характерно для египетской храмовой машины: она удивительно не антропоцентрична. Действуют не люди — действуют статуи, ковчеги, знаки, вещества. Жрец не играет бога. Жрец носит ящик.
Значит ли это, что телесного не было совсем? Народный слой праздника, с его пивом, толпой и двухнедельной ярмаркой, наверняка был плотским — как любая ярмарка любого народа. Но это не литургия, а то, что происходит вокруг неё. Смешивать первое со вторым — ровно та ошибка, которую совершали кабинетные авторы столетие назад.
Держи это как рабочее правило при чтении любой книжки про египетские праздники: если в пересказе мифа появляются жрица и жрец, изображающие соитие, — почти наверняка перед тобой XIX век, а не Египет. Проверяется одним вопросом: а на какой стене это написано?
Обычно ответа нет.
Свадьба, на которой ходят на кладбище
А теперь то, из-за чего Прекрасная встреча вообще заслуживает отдельной статьи.
В программе праздника, среди этих четырнадцати дней сплошного веселья, зачатия и пива, стоит день, когда божественная пара выходит из храма и идёт на кладбище.
В окрестностях Эдфу, по египетской священной географии, лежит некрополь предков — место погребения древнейших, первичных нетеру, тех, кто был до нынешних. Изначальный холм, поднявшийся из вод, и на нём — могилы Первых.
Гор и Хатхор идут туда. Совершают возлияния. Приносят жертвы. Служат мёртвым.
Прямо посреди своего медового месяца.
Я долго не мог этого проглотить. Свадьба — и погост. Ночь зачатия — и поминки. По нашей логике это чудовищная бестактность: ну кто зовёт на свадьбу покойников.
А потом до меня дошло, и дошло довольно жёстко.
Египтяне не считали, что новое можно завести на пустом месте.
Ребёнок, которого зачинают в мамизи, — не появление из ниоткуда. Он продолжение линии. Чтобы он был законен — не юридически, а онтологически, — его родители обязаны сначала пойти и отметиться перед теми, кто был до них. Признать, что стоят не на своей земле, а на насыпанной другими.
Праздник плодородия, который начинается с визита к предкам, — это самая трезвая вещь во всей египетской обрядности. Он говорит: вы не первые. Вы звено. Идите, поклонитесь тем, чьё место занимаете, а потом уже ложитесь.
Свадьба без кладбища в этой логике — это претензия на то, что мир начался с тебя.
Второй слой: брак, который не сожительство
Теперь собери конструкцию целиком, потому что она устроена вопреки всему, что нам вбито в голову про любовь.
У Гора и Хатхор:
- Разные дома. Не «пока разные» — принципиально разные. Никто не собирается съезжаться, и никому не приходит в голову, что это недостаток.
- Разные штаты и хозяйства. У каждого свой храм, свои жрецы, своя земля, свои доходы.
- Разные сыновья. Один союз, разный плод — по месту.
- Встреча — раз в год и по расписанию. Не «когда соскучились». По луне.
- Встреча — не дома, а на воде. На нейтральной территории, куда оба вышли.
- Свидание конечно. Четырнадцать дней, и всё. Полнолуние — и она уплывает.
- Расставание — часть праздника, а не его провал. Проводы прописаны в литургии так же, как встреча.
Наша культура прочитала бы это как диагноз. Живут врозь, видятся раз в год, дети непонятно чьи, и всё по календарю — да это же не брак, а его симуляция.
Египетская система читает наоборот.
Маат — не слияние. Маат — строй: каждый на своём месте, связи проходимы, обмен идёт. Дендера — это Дендера, Эдфу — это Эдфу, и они не должны становиться одним городом. Они должны сообщаться.
Исфет — не расстояние. Расстояние здесь вообще не порок; сто шестьдесят километров между храмами никого не смущают. Исфет — это когда прекращается движение. Когда флотилия не вышла. Когда ладья не встретила ладью. Когда в этом году просто не поплыли.
И вот, пожалуй, главная мысль этого праздника, и я её сформулирую как есть, без смягчения.
Египетская любовь — это не состояние. Это регулярно выполняемая процедура.
Она не «есть» и не «прошла». Она делается — в определённое время, определённым составом, определённым маршрутом, с выходом из своего дома навстречу.
Не поплыл в этом году — её нет. Не потому, что чувства кончились, а потому, что чувств здесь никто и не измерял. Измеряется выход ладьи.
Прочувствуй, насколько это жёстче нашей модели. У нас брак — это статус: расписались, и дальше он как бы существует сам, пока кто-нибудь его не разрушит. У египтян союз не существует сам. Он существует ровно в той мере, в какой в этом году обе стороны вышли навстречу и встретились посередине.
И ещё одно, поменьше, но важное. Ихи и Хорсемтауи.
От одного и того же союза в её доме рождается музыка, в его — власть. Это не про мифологию — это про наблюдение, которое ты можешь сделать сам за неделю. Одна и та же связь даёт разное в разных местах. Дома от неё одно, в работе другое, в твоей голове третье. И спорить, какой ребёнок «настоящий», — занятие для тех, кто не жил.
Практика: как это работает сегодня
Теперь рабочая часть, и она не про богов.
Принцип: союз — это выход ладьи
Первое и главное, что берётся из Прекрасной встречи, — перенос критерия.
Перестань мерить связь чувством. Чувство — не показатель, оно врёт в обе стороны: бывает жгучим там, где давно ничего нет, и глухим там, где всё в порядке.
Мерь движением. Вопрос не «люблю ли я его/её». Вопрос: вышла ли в этом году ладья.
Практически это значит: у любой связи, которую ты хочешь сохранить, должно быть регулярное, датированное, обязательное к исполнению событие, в котором обе стороны выходят из своего и встречаются. Не «созвонимся как-нибудь». Дата.
Это работает не только с романтикой. Это работает с дружбой, с родителями, с делом, с собственной практикой. Всё, что не имеет расписания выхода ладьи, — тихо перестаёт быть.
Протокол ежегодной встречи
Полностью по египетскому образцу, и он до неприличия конкретен.
- Дата, привязанная не к удобству. Египтяне вешали праздник на луну, а не на выходной. Выбери привязку, которую нельзя подвинуть под настроение: годовщина, конкретная фаза, конкретный день сезона. Как только дату можно перенести «на следующей неделе» — она умерла.
- Оба выходят. Никто не принимает у себя. Это самое трудное и самое важное. Если один всегда приезжает, а второй всегда ждёт — это не встреча, это визит. Гор выходил из Эдфу со всем штатом, хотя мог не выходить.
- Встреча посередине. Нейтральное место. Не его квартира, не её. Не то кафе, где вы всегда. Другой город, другая река, другая точка, где стены не принадлежат никому.
- Срок объявлен заранее. Четырнадцать дней — и всё. Событие с концом. Бессрочная встреча — не событие, а переезд.
- Внутри — два слоя. У египтян был закрытый (святилище) и открытый (ярмарка). У тебя должно быть то, что только между вами, и то, что наружу: еда, люди, шум, движение. Только закрытый слой — душно. Только открытый — пусто.
- Проводы прописаны. Не «а, уже пора». Проводы — часть обряда. Довести до границы. Сказать вслух, что встреча окончена и что следующая — тогда-то. Гор доводил её до края своей земли каждый год.
- Каждый возвращается к себе. И это не потеря.
День на кладбище
Не пропускай эту часть, она рабочая, и она тяжёлая.
Внутри цикла встречи — хоть однажды — сходите к тем, кто был до вас. Буквально: на кладбище, к могилам, к своим мёртвым. Или, если могил нет, — к именам: назовите вслух тех, из кого вы двое сделаны. Его родители и деды. Твои родители и деды. Мёртвые, которые в вас работают, знаешь ты об этом или нет.
Смысл не в благочестии. Смысл в том, что пока предки не названы, они действуют анонимно, и тогда в твоей связи участвуют люди, которых ты не приглашал: чужой развод, чужой запой, чужое молчание за столом. Названное — участвует открыто. Неназванное — управляет.
Рен — имя. Назвать мёртвого один раз в правильном месте и в правильном качестве — это не открыть ему сессию, это закрыть вопрос о том, кто он тебе.
Формат простой: пришли, назвали, налили воду, сказали, зачем пришли («мы вместе, мы стоим на вашем»), ушли. Без разговоров с ними и без просьб. Это визит вежливости, а не переговоры.
Ошибки
- Сделать встречу «когда получится». Убивает всё. Праздник, который двигают, перестаёт быть праздником за два цикла.
- Принимать, а не выходить. Один остаётся дома, другой едет. Через несколько лет тот, кто ездит, устаёт, а тот, кто ждёт, искренне не понимает, что не так. Не так — то, что его ладья ни разу не вышла.
- Устроить встречу без конца. «Раз уж собрались, давай ещё поживём». Праздник растворяется в быту, и следующего уже не будет, потому что не от чего отсчитывать.
- Пытаться сделать из двух городов один. Самая частая и самая тяжёлая. Мысль «если бы мы жили вместе, всё бы наладилось» имеет к Прекрасной встрече ровно обратное отношение. Дендера тысячу лет не пыталась стать Эдфу.
- Считать расставание провалом. Она уплывает не потому, что что-то не вышло. Она уплывает, потому что праздник удался и кончился.
- Требовать одного ребёнка. «Ты дома не такой, как на людях». Конечно. Ихи и Хорсемтауи. От одного союза в разных местах рождается разное, и это устройство, а не измена.
Если ты работаешь с Хатхор
Отдельно, коротко, для тех, кому это адресовано.
Эпифи — окно, когда она в пути. Не дома. Это существенно: обращаться к Хатхор в этот период имеет смысл не как к госпоже своего храма, а как к той, что вышла и идёт. Тон другой. Просить о доме бесполезно — она сейчас на воде.
Что в это окно работает: всё, что связано с выходом навстречу. Первый шаг. Написать первым. Поехать. Сделать движение в чью-то сторону, не имея гарантий.
Что не работает: просьбы удержать. Она сама через две недели уплывёт. У неё нет функции «остаться».
И признак, что тебе ответили, — не тепло. Признак — что тебе вдруг стало легко выйти. Ты годами не мог позвонить, а тут набрал. Вот это она.
Гор и Хатхор были женаты три тысячи лет и не прожили вместе ни дня.
Он не переехал к ней. Она не переехала к нему. У них не было общего дома, общего хозяйства и даже общего сына — на её стене родился один, на его другой.
У них было другое: раз в год, по луне, оба выходили из своих домов и плыли навстречу, чтобы встретиться на воде, где ни один не хозяин. Четырнадцать дней, от темноты до полного света. Ночь в отдельно построенном доме. День на кладбище у тех, кто был раньше. И проводы, вписанные в устав так же подробно, как встреча.
Египтяне не считали это компромиссом. Они считали это правильно устроенным союзом и вырезали его на стенах храма во всю высоту.
А теперь спроси себя одну вещь. Не «люблю ли я».
Вышла ли в этом году ладья.