Венчальный узел — самая известная свадебная порча русской деревни: завязанный на нитке или на верёвке узел, который «вяжет» жениха и делает брак бесплодным. Против него выстроена целая система свадебных предосторожностей, и она объясняет половину того, что делается на свадьбе: почему на молодых нет ни одного узла, почему их опоясывают сетью и почему в церкви за ними стоят свои люди.
Как это устроено
Основание простое и работает по всей низовой традиции: узел — это запертое. Что завязано, то не идёт: не идёт вода, не идёт кровь, не идут роды, не идёт мужская сила. На этом же принципе стоит и обратное — заговор на кровь останавливает её «узлом», а роды облегчают, развязывая всё в доме.
Свадьба здесь мишень по двум причинам. Во-первых, молодые в день венчания считаются открытыми со всех сторон — их доля ещё не улеглась, оба вне своего прежнего места. Во-вторых, у свадьбы всегда есть проигравшие: отвергнутый сват, обойдённая невеста, обиженная родня. В деревенских объяснениях бесплодия и мужской немощи узел стоит на первом месте, впереди болезни, и это не фигура речи: пострадавший шёл искать не врача, а узел.
Названия местные и разные: «завязать», «закрутить», «испортить на свадьбе», «положить узел». Мужскую немощь от узла звали прямо и грубо, без иносказаний.
Как вяжут
Записи здесь подробные, потому что искать узел приходилось часто, а искать умеет тот, кто знает, как его клали.
- Берут нитку из одежды жертвы, суровую нитку, лыко, узкий ремешок, поясок, а в самых тяжёлых изводах — нитку из савана или тесьму, которой вязали руки покойнику.
- Вяжут три, девять или двенадцать узлов, на каждый узел говоря своё слово. Число держится жёстко: недовязал — не сработает, перевязал — вернётся.
- Вяжут левой рукой, к себе, против солнца, чаще в глухую ночь и в пост.
- Готовый шнур прячут в такое место, откуда его будет трудно достать: под порог молодых, в венец над дверью, за матицу, в печную трубу, под первый ряд крыши, в перину, в изголовье, в подпятник ворот. Самый тяжёлый вариант — закопать на кладбище в чужую могилу или бросить в текучую воду с грузом: тогда достать нельзя вовсе.
- Часть изводов не прячет узел, а даёт жертве при себе: узел на пояске, надетый на жениха рукой «доброжелателя», узел на полотенце, которым связывают руки молодым, узел на подпояске, поданной вместе с рубахой.
Особый случай — замок вместо узла. Замок запирают за спиной у молодых, когда те выходят из церкви, а ключ бросают в реку или в колодец. Приём считается сильнее верёвочного и снимается только тем же ключом, то есть почти никогда. Тот же замок в добром употреблении работает наоборот: свои щёлкали замком за спиной молодых и запирали их вместе, а ключ хранили в доме.
Формула держит все обязательные части заговора:
Пойду я не благословясь, выйду не перекрестясь, задворками да огородами, к реке к глухой, к омуту к тёмному.
Стоит там ива корявая, на иве узел вязан, ни рукой не развязан, ни зубом не разгрызен, ни ножом не разрезан.
Как тот узел стоит и не отходит, так бы у раба Божия имярек с рабой Божией имярек не было ни сходу, ни лада, ни семени, ни приплода, ни ночи доброй, ни дня согласного.
Вяжу три узла: первый на кровь, второй на семя, третий на слово.
Кто узел найдёт да развяжет, тому и отдам; а не найдёт — при них и останется.
Слово моё крепко, замок в воде, ключ в воде же.
Ключ здесь оставлен в воде нарочно — так закрепка не имеет обратного хода, и это отличает вязание от обычной работы, где ключ отдают небу.
Как от этого закрываются
Оборонительный набор — та самая свадебная обрядность, которую обычно принимают за украшение.
- Никаких узлов на молодых. Перед венчанием на обоих развязывают всё, что можно: пояс не завязывают, а закалывают, обувь не шнуруют, косу невесте расплетают, серьги вынимают, пуговицы застёгивают не все, крестильный гайтан развязывают и завязывают заново уже дома. Ту же логику применяют при родах — там отпирают уже весь дом.
- Пояс на голое тело. Жениху опоясывают голое тело суровой ниткой или льняным шнуром без единого узла, а невесте — тесьмой с вплетённой шерстяной ниткой.
- Сеть или обрывок невода. Жениху под рубаху надевают кусок сети либо обвязывают его нитяной плетёнкой: считается, что вяжущий должен сперва развязать все узлы сети, а их не сосчитать. Это самый ходовой мужской свадебный оберег.
- Булавка и игла — невесте в подол, остриём вниз, без ушка наружу.
- Свои за спиной. В церкви позади молодых ставят надёжных людей и не подпускают к ним отвергнутых сватов. С теми же людьми связана охрана венчальных свечей — об этом отдельная статья.
- Лён, мак и соль — сыплют на дорогу перед молодыми и в постель под перину; тому, кто вяжет, полагается сперва пересчитать зерно.
- Дружка. Роль дружки в свадьбе — не распорядитель, а сторож: он идёт первым, обходит подводы, осматривает порог, ломает и осматривает каравай, пробует постель. Дружку выбирали из знающих, и это была его прямая работа.
Как ищут и снимают
Порядок в записях довольно единообразный.
- Опознание. Немощь, начавшаяся ровно с брачной ночи и без всякой болезни, в деревне не обсуждается: это узел. Второй признак — сны про воду, про верёвку, про запертую дверь; третий — молодая не может расчесаться, гребень заедает и волосы путаются.
- Поиск. Разбирают дом по местам укладки: подпорожье, матица, венец над дверью, изголовье, перина, труба, подпятник ворот. Перину вспарывают и вытряхивают за ворота. Ищут не сами молодые, а старшие.
- Развязывание. Найденный шнур развязывают, а не режут. Резать нельзя: разрезанный узел, по вере, «остаётся навсегда», потому что развязать его больше некому. Развязывают в обратном порядке — с последнего узла к первому, зубами или левой рукой, стоя на пороге.
- Сжигание. Развязанный шнур сжигают на перекрёстке или в поле, стоя спиной к дому, и уходят не оглядываясь. Пепел не топчут.
- Если узел не найден — идут к тому, на кого думают, и просят снять. Просят один раз. Отдельная и самая жестокая часть обычая: в деревне за таким походом нередко следовала расправа, и обвинение в вязании узлов стояло за многими случаями самосуда над знахарками.
- Обходные пути. Там, где узел достать невозможно, применяли перемену: молодых венчали заново, меняли имя одному из супругов, переселяли в другой дом, а в северных записях — проводили обоих через ворота задом наперёд и обносили вокруг бани. Все эти приёмы считались слабее находки и работали не всегда.
Цена вязания
Названа прямо и повторяется по разным местам с одной и той же формулировкой.
Кто вяжет, тот и связан. Вязавший, по вере, теряет своё: остаётся бездетным, а если дети есть — они не оставят потомства. Мера привязана к числу узлов: сколько узлов завязал, столько лет чужому дому не иметь ребёнка и столько же — своему.
Узел держит вязавшего до смерти. Пока шнур не найден и не развязан, вязавший не может умереть — в записях это самое устойчивое место во всём сюжете. Про такого говорят, что он «мается» и не отходит, пока не передаст своё слово или пока не откроет, где положил. Отсюда обычай приходить к умирающей знахарке и спрашивать про узлы, и отсюда же — обычай разбирать над таким человеком крышу или снимать конёк, чтобы отпустило.
Развязавший принимает на себя. Тот, кто развязал чужой узел, по вере, берёт на себя часть работы — обычно её кладут на одну ночь и на своё тело. Поэтому развязывать зовут старую женщину, у которой детей уже не будет: ей брать нечего. Молодую к развязыванию не подпускают.
Признаки, что развязано
Хороший исход виден быстро и описывается одинаково: у молодых в ту же ночь «отпускает», молодая перестаёт путаться в волосах, в доме начинает вестись скот, а в первую же неделю кто-нибудь из старших видит сон про текущую воду или про развязанный пояс — это считается прямым подтверждением.
Если после сожжения шнура не отпустило за три дня — значит, узел был не один. Ищут второй в том же доме, но уже с другой стороны: вязавшие часто клали парой, один на виду и один глубоко. Повторно перебирать те же места в тот же день не полагается; ждут третьего дня и берут другого человека на поиск.