Ладан в деревне — рабочее вещество, а не благовоние. Его берут в храме или у дьячка, держат по крупице и жгут точечно: над роженицей, в углах хлева, вслед скотине, в новой избе перед вносом вещей. От слова «ладан» пошло и название главного носимого оберега — ладанки, мешочка, куда его первым делом и клали.
Дым как граница
Логика употребления читается сразу, если смотреть не на запах, а на то, что дым делает: он заполняет объём. Святой водой ты кропишь точки — углы, порог, лоб. Ладаном ты выкуриваешь пространство целиком, вместе с тем, что в нём сидит.
Отсюда весь набор случаев. Ладан идёт туда, где надо не поставить метку, а очистить или отгородить: изба перед новосельем, хлев после падежа, горница, где лежал покойник, чулан, где «шумит». Двух этих инструментов деревне хватало: вода метит и запечатывает, ладан выгоняет. Про воду — отдельная статья рубрики.
Второе свойство — направление. Дым идёт куда его несут, и его несут: по кругу посолонь, от порога к переднему углу или наоборот, вслед уходящему, против ветра на скотину. Всё низовое употребление ладана — это работа с направлением дыма, и в этом же лежит его тёмная часть.
Откуда брали
- В храме, у свечного ящика или у пономаря. Просят немного, «на щепоть», кладут плату не в руку. Ладан ценили тем выше, чем ближе он к кадилу: щепоть из самого кадила, взятая после службы, считалась крепче купленной.
- Уголь из кадила — отдельная ценность. Его выпрашивали и несли домой в черепке, чтобы разжечь дома от того же огня.
- Ладан после освящения дома — остатки от священника, приходившего кропить; их берегли на год.
- Росный ладан — покупной, из лавки, не церковный. Им пользовались широко, но в работе на отгон считали слабее и обычно смешивали с крупицей настоящего.
- Ладан «с покойника» — щепоть, оставшаяся после отпевания или взятая с крышки гроба. Разряд особый и опасный, к обычному запасу его не подмешивают и рядом не держат.
Хранят в тряпице или в берестяной коробочке, за божницей, отдельно от еды и от табака. Ладан, полежавший рядом с табаком или в кармане с деньгами, считается порченым.
Домашнее кадило и порядок окуривания
Кадила в избе не было; жгли на том, что есть.
- Берут черепок, глиняную плошку, старую сковороду или совок с углями из печи. Угли — из своей печи, живые, не спички.
- Ладан кладут на уголь щепотью, не горстью. Много ладана в низовом счёте не значит сильнее; передымить помещение считается ошибкой — «выгонишь и своё».
- Дом обходят посолонь, начиная от переднего угла. Хлев обходят так же, но начинают от порога и заканчивают яслями.
- Кадят все углы, притолоки, подполье, печной столб, окна и двери отдельно. Особо — то место, где «неладно»: где сохнет скотина, где не спит ребёнок, где слышно ночью.
- Дверь при окуривании держат приоткрытой: дыму надо куда выходить и куда выносить то, что он поднял. Окуривать наглухо закрытую избу нельзя.
- Заканчивают на пороге, дым выпускают наружу, плошку с остатком выносят и вытряхивают за ворота, не в помойную яму.
Отдельные случаи со своими правилами: роженицу окуривают трижды до крестин, обходя постель против часовой стрелки только в тех местах, где так велось, — здесь записи расходятся, и общего правила нет; корову перед отёлом и после — по хребту, от головы к хвосту; новорождённого телёнка — через порог хлева; вещи из чужого дома, взятые в долг или полученные в подарок, — прежде чем внести в избу.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле, под восточную сторону.
Стоит в чистом поле церковь Божия, у церкви кадило кадится, дым к небу поднимается, вниз не оседает.
Как от того дыма никакая нечисть не стоит, не сидит, не лежит, так бы и в дому у раба Божия имярек не стояло, не сидело, не лежало ни лихо ночное, ни лихо дневное, ни чужой след, ни чужое слово.
Пошло бы то в дверь да за ворота, на мхи, на болота, на гнилую колоду, где ни петух не поёт, ни хозяин не ходит.
Дымом гоню, огнём жгу, крестом запираю.
Слово моё крепко, замок в море, ключ в небе.
Говорят вполголоса при обходе, по одному разу на каждый угол, и не повторяют, если сбился: сбившийся текст дочитывают до конца и начинают обход заново на другой день.
Запреты
- Не жечь ладан в бане и в отхожем месте. Баня в деревенской картине — не христианское место, у неё свой хозяин, и ладан там держат за прямую грубость, за которую отвечает тот, кто жёг.
- Не кадить над спящим. Окуривают либо бодрствующего, либо покойника; над спящим — только младенца, и то не над лицом.
- Не жечь на ветер в сторону чужого двора. Это уже не очищение, а отправка, и рассматривается как дело, а не как оплошность.
- Не смешивать разряды. Церковный ладан, росный и «с покойника» держат врозь. Смешавший, по вере, получает дым, который «не гонит, а зовёт».
- Не окуривать пустой дом на продажу или на сдачу. Выкуренный и брошенный дом остаётся без хозяина, и в него, по деревенской логике, садится первое, что зайдёт.
- Не давать ладан в долг. Отдают навсегда или не отдают вовсе.
Тёмное употребление
У ладана есть работа на вынос, и записи о ней однозначны.
Окуривание вслед. Уходящему из дома человеку кадят в спину, за порог, произнося отсылку. Делается, чтобы человек не вернулся: так выживают постылого зятя, нежеланного жильца, свекровь из дома снохи. Признак работы — ушедший в тот же день начинает «не находить дороги обратно»: то дело задержит, то заночует у чужих, а через срок перестаёт приходить вовсе. Приём в точности повторяет дорожный заворот, разобранный в статье о грамотке в дорогу, только вместо бумаги здесь дым.
Ладан с покойника на сухоту. Щепоть, взятая с гроба или после отпевания, жжётся в доме жертвы — в подпечье, под кроватью, в подполье — или подкладывается ей в постель нежжёной. Расчёт тот же, что с покойницким воском: вещество, побывавшее у мёртвого, тянет к мёртвому. Действие описывают как медленное убывание сил и как тяжёлый, «дымный» сон.
Каждение против солнца. Обход дома в обратную сторону с ладаном считается прямым разорением: так выкуривают из двора спорину — прибыль, приплод, достаток. Дом после этого стоит, а в нём ничего не держится: скот не ведётся, деньги уходят, зерно портится.
Цена названа как факт: дым возвращается к тому, кто его пустил. У человека, работающего ладаном на вынос, по вере, «выкуривается дом» — не сразу и не громко, а тем, что двор постепенно пустеет: не женятся, не родятся, не остаются. Тому, кто кадил вслед живому, полагается свой дом дожить в одиночку, и в записях о таких говорят именно так — не «его наказали», а «у него никого не осталось». Отдельная часть цены в том, что снять эту работу с себя ладаном же нельзя: свой дым свой дом не чистит.
Отклик и сбои
Хорошие знаки: дым идёт вверх ровным столбом и не стелется; в доме после окуривания «легчает» и в первую же ночь все спят до утра; скотина в хлеву после обхода ложится и жуёт.
Плохие: дым стелется по полу и не поднимается, тянет к одному углу и там залёживается, ладан на угле шипит, чернеет и гаснет, не разгораясь. Всё это читают одинаково — в доме есть подложенное, и его надо искать, а не выкуривать. Ищут по тем же местам, что и подмётный лист: порог, матица, изголовье, печной под. Найденное выносят и жгут за околицей, и только после этого окуривают дом заново.
Отдельный знак — если во время обхода в доме воет собака или начинает биться птица. Тогда обход прерывают, плошку выносят и в тот день больше не начинают. Возобновляют на третий день, и уже не в одиночку.