Свеча «наоборот» — общее название для приёмов, где церковное действие выполняют с переменой знака: живого ставят на канун, свечу переворачивают комлем вверх, поминают о упокоении того, кто ходит и дышит. Это самая известная и самая пугающая часть низового обихода с храмовым огнём, и записи о ней держатся ровно, от Севера до южных губерний.

Логика переворота

Вся конструкция стоит на одном допущении: обряд работает механически, если соблюдены его условия, и не спрашивает о намерении. Свеча за упокой переводит имя на мёртвую сторону; если имя живое, значит, живого и переведёт. Церковь такого не признаёт и не признавала никогда: с её стороны имя живого в поминовении усопших — просто ошибка, и никакой силы за ней нет. Деревня рассуждала иначе и боялась всерьёз, а знающие на этом различии прямо стояли: «церковь говорит — не берёт, а мы видели».

Второй кирпич — симметрия. Всё, что в обиходе делается правой рукой, посолонь, комлем вниз и за здравие, в перевёрнутой работе делают левой, против солнца, комлем вверх и за упокой. Никакой отдельной техники изобретать не надо: берётся готовое и делается зеркально. Именно поэтому такие приёмы называют не «колдовством», а «наоборотом».

Основные приёмы

Как это делают

Порядок примерно один, различия местные.

  1. Работают в пост, чаще Великий, и в дни поминовения — родительские субботы считались самыми сильными.
  2. Идут в чужой приход, где не знают ни подающего, ни имени. В своём — не делают: считается, что своя церковь «узнает».
  3. Свечу берут не разменивая крупных денег и сдачи не берут вовсе, а иногда кладут плату не на блюдо, а под подсвечник.
  4. В храме ничего не говорят вслух; имя держат в уме и произносят только за порогом.
  5. Ставят левой рукой, отходят задом, из храма выходят, не крестясь на выходе и не оборачиваясь на двери.
  6. Домой идут другой дорогой, не отвечая на оклик, и три дня не подают из дома ни хлеба, ни огня, ни денег.

Формула держит все обязательные части заговора:

Пойду я не благословясь, выйду не перекрестясь, не дверьми — подворотней, не воротами — задворками, во сыру землю, под закатную сторону.
Стоит там церковь не рублена, в церкви престол не крашен, на престоле свеча комлем вверх, горит — не светит, тает — не каплет.
Как та свеча наоборот стоит и назад течёт, так бы и рабу Божию имярек назад пошло: сон без покоя, хлеб без сытости, дело без спорины, год без прибыли.
Отдаю имя его на канун, ставлю его в поминанье, а сам отхожу чист.
Слово моё крепко, замок в море, ключ в море же.

Закрепка здесь нарочно порченая: ключ не вынесен из воды и не отдан небу. В перевёрнутой работе замок оставляют без ключа — это и делает её несъёмной обычным порядком.

Что при этом бывает с жертвой

Картина в записях однообразна, и по ней такую работу и опознают.

Человек сохнет. Худеет без болезни, сереет лицом, теряет вкус к еде и разговору, спит и не отдыхает, засыпает под утро и видит один и тот же сон — как правило, про воду, про свою похоронную или про покойного родственника, который зовёт. Дела рассыпаются мелко и подряд. К нему «не идут» люди: гости перестают заходить без причины. Врач ничего не находит, и это подчёркивается как главный признак: телесной причины нет.

Второй признак — счёт дней. Про отпетого говорят, что ему «отмерено сорок дней» — по числу дней поминовения; в других записях срок называют год. Отсчёт ведут не от подачи, а от того дня, когда человек первый раз почувствовал тяжесть.

Третий — зеркало и порог. Отпетый начинает избегать зеркал, не любит смотреться, спотыкается на своём пороге, не может переступить его с первого раза. Это в свидетельствах повторяется устойчиво и считается верным знаком, что имя уже «переписано».

Как снимают

Дорого, долго и не всегда.

  1. Установить, что было сделано. Обычно через сон, через знающую или через того, кто видел подающего. Без этого дальше не идут: снимать вслепую бесполезно.
  2. Заказать сорокоуст о здравии в трёх церквях подряд, начиная в один день, и всё это время самому стоять службы.
  3. Причаститься, а в тяжёлых случаях — особороваться. Соборование в низовом счёте прямо считается «перечислением обратно в живые».
  4. Обойти дом со страстной свечой посолонь, вымести и вымыть подпорожье, вынести и сжечь всё принесённое чужое — землю, воск, узлы.
  5. Если не отпускает — сменить имя: звать и поминать вторым именем, а первое не произносить в доме вовсе. Приём крайний, применялся и против упорной болезни, и считался последним доводом.
  6. Найти того, кто ставил, и заставить снять своей рукой. Это самое надёжное и самое редкое: вернуть должен тот, кто отдал.

Обратная работа руками жертвы не делается никогда: пострадавшему нельзя самому идти ставить свечу «наоборот» тому, кого подозревает. Это в записях оговаривается особо — ответная перевёрнутая свеча не снимает первую, а складывает обе на одном доме.

Цена

Названа как факт традиции, без нравоучения и без исключений.

Кто отпевает живого, отпевает своё. Отдача идёт не на самого подающего, а на ближнего по крови — на ребёнка, на мать, на брата; в записях это самое устойчивое место во всём сюжете. Срок отдачи равен сроку, который человек «выторговал»: сорок дней или год.

Второе: свеча наоборот не снимается покаянием. Подавший может пойти и заказать о здравии, может каяться на исповеди, может отдать деньги — работа этим не отменяется, потому что она уже совершена. Отменить её может только смерть подавшего, и в части записей именно этим объясняют, почему у отпетого «отпустило» в тот день, когда умер кто-то в соседней деревне.

Третье: на такой работе не растут. Знающий, взявшийся за перевёрнутую свечу, теряет руку на всё остальное — заговор на кровь у него больше не встаёт, роды он не принимает, скот ему не доверяют. Деревня различала лекарку и «испорченную» знахарку очень чётко, и переход был односторонним. Тот, кто один раз поставил живого на канун, к лечению уже не возвращался.