Просфора в деревенском обиходе — не еда и не сувенир из храма, а самый сильный хлеб, какой можно принести домой. Церковь видит в ней хлеб, из которого вынута частица за живого или усопшего. Низовая традиция читает то же самое буквальнее: просфора «с именем», и через неё до этого имени можно дотянуться — и в добрую сторону, и в дурную.
Хлеб с вынутой частицей
Устройство обряда деревня знала точно, потому что от него зависела вся работа. Записку подают с именами, священник на проскомидии вынимает из просфоры частицы за каждое имя, а сама просфора возвращается подавшему. Отсюда народный вывод, который церковь бы не подписала, но который держит всю практику: между просфорой и названным именем остаётся связь, и просфора после этого не вполне хлеб, а вещь с адресом.
Из этого следует всё остальное. Просфору за здравие несут больному не потому, что она питательна, а потому, что она его. Заупокойную не дают живому в руки. Чужую просфору не берут, даже даром, — не зная имени, берёшь чужой адрес.
Различают в обиходе несколько родов: заздравная и заупокойная — по записке; богородичная — вынутая в честь Богородицы, её брали особо и держали за самую сильную; антидор, раздаваемый в конце службы, — его звали просто «выносным» или «святым хлебцем» и различали с просфорой не всегда чётко. В части губерний богородичную считали годной только на своё, домашнее, и на скот её не пускали.
Как берут и как несут
- Записку подают до начала службы и стоят службу до конца. Уйти раньше и взять просфору после — по деревенскому счёту, взять пустую.
- Плата кладётся не в руку священнику или просвирне, а на блюдо или на стол. То же правило работает во всём низовом обиходе: то, что за силу, из рук в руки не идёт.
- Просфору принимают правой рукой поверх левой, не в перчатке, не в рукавицу.
- Домой несут за пазухой, в холстинке или в чистом платке, не в общей корзине с покупками и не в узле со скоромным.
- По дороге не едят, не заходят в кабак и в чужой дом, никому не показывают и не дают подержать. Просьбу «дай посмотреть» отклоняют без объяснений.
- Дома кладут на стол под скатерть, а после — на божницу, на полотенце.
Просфора, донесённая с остановками, и просфора, положенная на голый стол, считаются ослабленными: они не портятся, но «уже не держат имени».
Где применяется
Круг употребления широкий, и он весь домашний.
- Больному — по кусочку натощак, три утра подряд, запивая святой водой. О самой воде и о разнице её родов — в отдельных статьях рубрики.
- Сушёная и толчёная — просфору сушат, толкут в порошок и хранят в тряпице. Порошок сыплют в питьё больному, в воду роженице, в первое пойло отелившейся корове.
- В тесто — крошка в квашню при первом хлебе после Пасхи и при хлебе на дорогу.
- В дорогу — кусочек в дорожную грамотку или отдельно за пазуху; вместе с грамоткой это самый частый дорожный набор.
- В новый дом — просфору кладут в передний угол под будущую божницу раньше, чем внесут вещи.
- В поле — крошат на первую борозду и в первое зерно сева.
- Умирающему — кусок в руку или под подушку, чтобы «отходил легче»; в гроб просфору кладут не везде, и это местный обычай, не общий.
Над куском, который дают больному, говорят коротко — просфора уже несёт имя, и длинный текст ей не нужен.
Текст под эту задачу:
Хлеб святой, хлеб именной, вынут за раба Божия имярек.
Как ты в церкви лежал, ни огня не боялся, ни воды не пил, ни тлену не давался, так бы и раб Божий имярек ни огневицы не знал, ни сухоты, ни ломоты, ни чужого слова.
Что в тебе взято, то ему и отдай: телу крепость, крови ход, сну тишину.
Слово моё крепко, замок в море, ключ в небе.
Чего с просфорой не делают
- Не режут ножом. Ломают руками, и всегда на нечётное число кусков. Нож по просфоре в низовом счёте — то же, что нож по хлебу-караваю на свадьбе, то есть прямое «резание доли».
- Не роняют и не сметают крошек в помои. Упавшую крошку подбирают, оставшиеся сжигают в печи, пускают по воде или отдают птицам, но не курам во дворе — птице вольной.
- Не дают собаке и свинье ни при каких условиях. Это в записях повторяется отдельно и с нажимом.
- Не берут в нечистые дни. Женщина в очищении просфору не принимает и в дом её не вносит; ей приносит и кладёт на божницу другой.
- Не хранят дольше года. Прошлогоднюю выносят на воду или в огонь перед тем, как взять новую.
- Не берут за одну записку на живых и мёртвых. Смешать имена в одном листе считается опасным настолько, что об этом предупреждают отдельно, и об этом же — следующий раздел.
Просфора об упокоении живого
Это самая тяжёлая работа из тех, что делают через храм, и в записях она описана прямо, без иносказаний.
Живого человека подают в заупокойной записке: пишут имя среди усопших, стоят панихиду, берут просфору и с этого момента считают, что имя «переписано» с живой стороны на мёртвую. Делают это, как правило, не один раз, а трижды, в трёх разных храмах, и в некоторых записях — обязательно в приходах, где подающего не знают. Взятую просфору не едят: её крошат жертве в пищу или в питьё, подкладывают в дом, кладут под порог, зашивают в постель. Есть вариант тяжелее: заупокойную просфору относят на могилу к тёзке — покойнику с тем же именем — и оставляют там, «отдавая имя».
Действие описывают одинаково: человек начинает сохнуть. Теряет силу и вес без болезни, спит и не высыпается, к нему «не идёт» ни еда, ни разговор, дом при нём тихнет. Врача при этом зовут напрасно, и это в свидетельствах подчёркивается как признак: телесной причины нет.
Снимают дорого и не всегда. Порядок такой: узнать, что было подано, — обычно через сон, через знающую или через того, кто видел; заказать сорокоуст о здравии в трёх церквях подряд; причастить и особоровать пострадавшего; в тяжёлых случаях сменить имя — поминать и звать другим, вторым именем, чтобы поданное перестало находить адресата. Смена имени в деревенской практике — крайняя мера и применялась не только против этого, но и против упорной болезни.
Цена названа как факт: подавший о упокоении живого хоронит своего. Отдача, по вере, идёт не на самого подающего, а на ближнего по крови — на ребёнка, на брата, на мать, — и приходит в течение года. Тот, кто берётся за такое за плату, никогда не подаёт записку своей рукой: пишет и подаёт заказчик, потому что отвечает рука, которая писала имя. Ровно та же логика, что в подмётном свитке.
Церковь этого не признаёт ни в каком виде: с её стороны имя живого в заупокойной записке — ошибка писавшего, и никакой силы за ней нет. Деревня считала иначе и боялась всерьёз, и обе позиции стоит держать в голове одновременно, не подгоняя одну под другую.
Отклик и порча
Хорошие знаки при обычном, добром употреблении простые: просфора долго не черствеет и не плесневеет, а сохнет ровно и светло; больной после трёх утр спит крепко и просыпается в поту; корова после пойла с крошкой в тот же день берёт корм.
Плохие: просфора зацвела зелёным за неделю, потрескалась и рассыпалась в руках при первом же переломе, отдаёт кислым. Такую не доедают и не выбрасывают — жгут в печи на чистых дровах и подают записку заново, уже другим числом. Отдельно смотрят, кому просфора «не идёт»: если человек трижды не может её проглотить, давится, откладывает, это в низовом счёте считается не капризом, а знаком, что на нём стоит чужое, и от просфоры переходят к разбору — кто подавал и что.