«Спасительными молитвами» в русской рукописной традиции называют не отдельный текст, а состав — набор статей, который переписывался вместе и служил домашним справочником на все случаи. Собиратели этот пласт описывали именно как свод, потому что порядок статей и их подбор повторяются от тетради к тетради устойчивее, чем сами формулировки. Знание состава даёт больше, чем знание любой отдельной молитвы: по нему видно, как традиция разложила беду по полкам.
Что такое статья
Единица такого сборника — статья: короткий заголовок вида «от чего» и текст под ним. Заголовок в этих тетрадях важнее текста. Он указывает область применения, и по нему статью находят, не читая; тексты же под одинаковыми заголовками в разных сводах могут расходиться до неузнаваемости.
Статьи не сортированы по алфавиту и почти никогда не пронумерованы. Порядок в них смысловой, и он повторяется: сперва общие обереговые, потом лечебные, потом хозяйственные, потом дорожные и судебные, и в самом конце — то, что хозяин тетради писал для себя.
Постоянное ядро
Эти статьи есть почти в каждом своде и составляют его костяк.
- Сон Пресвятой Богородицы. Самый популярный апокриф русского домашнего обихода: Богородица рассказывает сон о страстях, а в конце обещание тому, кто этот текст носит при себе, читает или держит в доме. Существует в десятках редакций, различающихся числом снов и объёмом обещания.
- Сказание о двенадцати пятницах. Перечень великих пятниц года с указанием, что даёт пост в каждую из них. Читается как календарь и как договор: постишься — получаешь названное.
- Молитва от трясавиц. Сюжет о святом, вынуждающем лихорадок назваться, и перечисление их имён. Имена — общее достояние жанра и главное содержание статьи.
- Молитва Киприану. Отгонная статья против наведённого человеком вреда; ей посвящён отдельный разбор в рубрике.
- Эпистолия о неделе, она же небесное письмо, — апокриф о послании, упавшем с неба, с требованием чтить воскресенье и с угрозой нарушителям.
- Заклинательные молитвы, переписанные из требника, — от нечистых духов.
Обиходные слои
Дальше идёт то, ради чего свод и держали в хозяйстве.
- Лечебные. От кровотечения и раны, от зубной боли, от грыжи, от огневицы, от родимца у детей, от испуга, от запоя, от «нутряной» боли, от бельма. Каждая привязана к своему святому-специалисту: зубы — к Антипию, огонь и ожог — к Никите, роды — к Богородице.
- Хозяйственные. На выгон скота в Егорьев день, от волка на стадо, на пчёл, на удой, на зажин и на первый сноп, от падежа. Эта часть плотнее прочих связана со святцами — как именно, разобрано в статье о двоеверии на практике.
- Промысловые. На охоту, на рыбу, на ружьё, от медведя, на дорогу по лесу. В северных сводах их особенно много, и они длиннее прочих.
- Дорожные и оборонные. Путная молитва, от разбойника и вора, «от всякого оружия», отдельно — от пули; последняя в солдатских тетрадях выписывалась на отдельный листок и носилась в ладанке.
- Судебные и общественные. Идти к судье, идти к начальству, идти к барину, на мировую, на торг. Логика их одна: подходить надо не с просьбой, а закрытым, и с закрытым ртом у противной стороны.
Текст под эту задачу — это та вступительная статья, с какой в тетрадях чаще всего начинали:
Господи, благослови на всякий день, на всякий час, на всякое дело моё.
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, на все четыре стороны погляжу.
Одеваюсь я небом, покрываюсь облаком, подпоясываюсь зарёй утренней, обношусь зарёй вечерней, застёгиваюсь частыми звёздами.
Иду я нынче в люди: спаси меня от лихого человека и от лихого часа, от воды глубокой и от огня жаркого, от собаки кусачей и от коня бешеного, от суда неправого и от слова напрасного.
Кто на меня с недобрым помыслом — тому язык к нёбу, глаза в землю, ноги в сторону.
А что мне на роду написано — то приму, а что чужой рукой наложено — то верни, откуда пришло.
Ключ, замок, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Как выглядит сама тетрадь
По внешним признакам такие своды узнаются сразу.
Пишутся в четвертушку или в осьмушку, чтобы помещались за пазуху и за божницу. Почерк один на большую часть тетради, но дописи идут разными руками — тетрадь переходила по наследству и дополнялась. На полях — приписки хозяина: кому читал, когда помогло, сколько взял. Между статьями попадаются рецепты травяные и хозяйственные заметки; для владельца это была одна книга, а не две.
Часть статей писана условно: сокращениями без выносных, первыми буквами слов, а иногда простой тайнописью с заменой согласных. Тайнопись применялась не для красоты — так прятали то, что не должно было читаться посторонним и что при обыске стоило дороже всего.
Как этим пользовались
Свод не читали подряд. Правило было одно и держалось твёрдо: берут одну статью под одно дело. Читать тетрадь целиком, из любопытства или «чтобы знать», считалось делом опасным — по общему мнению, прочитанное без нужды прилипает и потом приходит само, чаще всего к тому, кто читал.
Работа со сводом шла так.
- Определяли беду и подбирали статью по заголовку.
- Выписывали её отдельно, если предстояло носить при себе или отдать в чужой дом. Носили выписку, а не тетрадь.
- Читали над больным или над предметом по числу — трижды, девять раз, сорок за три зари.
- Выписку после дела не выбрасывали: жгли и пепел пускали по воде или закапывали под нежилым деревом.
- В саму тетрадь после удачной работы ставили помету на полях. По этим пометам следующий владелец и судил, какие статьи в этом своде живые.
Правила хранения повторяют правила для любой рабочей рукописи. Держат за божницей, в сундуке под замком, в изголовье. Не дают в чужие руки, не читают вслух при посторонних, не оставляют раскрытой на ночь. Подробнее об этом — в разборе про рукописные молитвенники-обереги.
Последние листы
Почти в каждом сколько-нибудь старом своде конец отличается от начала. Там идут статьи, писанные плотнее, часто другой рукой, иногда тайнописью или перевёрнутым письмом: на присушку, на сухоту, на порчу скота, на суд против человека, на остановку свадебного поезда, на клад. В оглавление они не выносятся, заголовки у них глухие — «статья такая-то», «письмо третье».
Отделять их от прочего традиция не пыталась: тот же человек, что лечил детей от испуга, при нужде читал и последние листы. Разница проводилась не по содержанию, а по цене, и цена была названа прямо.
Первое: тетрадь с такими статьями нельзя просто выбросить и нельзя продать. Считается, что она держит хозяина — и обычная примета такова, что владелец чёрного свода не умирает, пока тетрадь не пристроена: её надо передать в руки тому, кто согласился взять, зная, что берёт.
Второе: сжечь её можно, но не как попало. Порядок называют такой — жечь в поле или на льду, не в доме и не в печи, лист за листом, не читая ни строки, стоя с наветренной стороны и не глядя в дым; пепел не затаптывать, а пустить по проточной воде. Оставшегося после этого тепла в доме год не ищут: не переносят из старой избы ни печной заслонки, ни икон с той полки, где тетрадь лежала.
Третье: если взял чужой свод и стал по нему работать, счёт переходит на тебя вместе с бумагой — и по нему спрашивают так же, как с того, кто сам писал. Это то же правило, что и в передаче слова перед смертью, о котором говорится в разборе про гибридный жанр: принявший становится ответчиком, а не наследником.
Признаки
Свод считается живым, если статьи из него работают с первого раза и если тетрадь физически держится: не сыреет, не осыпается по сгибам, не расходится по нитке. Расползающаяся без причины тетрадь в деревне читалась как знак, что состав отработан и его пора переписывать заново — своей рукой, с начала до конца, за один пост, ничего не пропуская и ничего не добавляя от себя.