Имя ангела в низовой традиции — это не украшение молитвы, а способ адресации. Названный по имени обязан отозваться, безымянный не обязан ничем. Отсюда весь интерес деревенских тетрадей к именам, которых нет в службе, и отсюда же многовековая борьба с этими именами со стороны церкви, проигранная на уровне прихода.
Что считается каноном, а что нет
Разделительная черта проходит не там, где её обычно проводят.
В общем церковном обиходе прочно держатся три имени — Михаил, Гавриил, Рафаил. Ещё пять — Уриил, Салафиил, Иегудиил, Варахиил, Иеремиил — пришли из книг, не входящих в канон, но закрепились в иконографии Собора архистратига Михаила, и восьмёрка эта на Руси воспринималась как совершенно законная. Крестьянин, который читал имена с иконы, был уверен, что читает церковное.
Дальше начинается то, что церковь называла отреченным. Правило Лаодикийского собора запрещало призывать ангелов по именам ещё в четвёртом веке, русские индексы ложных книг из века в век повторяли запрет и перечисляли молитвы с ангельскими именами среди тех, которые велено жечь. Практического результата это не дало: списки переписывались дальше, а сами индексы стали для грамотных удобным перечнем того, что стоит поискать.
Третий слой — имена из апокрифов, ходивших в славянских списках. Книга Еноха дала ряд имён на «-ил», которых нет ни в службе, ни на иконах; в русских тетрадях они встречаются в перепутанном и переогласованном виде, и одно и то же имя в двух сборниках может выглядеть по-разному. Спорить о правильном написании бессмысленно: писцы передавали их на слух и с ошибками.
Четвёртый слой — имена, сочинённые по образцу. Их узнают по форме: любое слово с окончанием на «-ил» ставилось в ангельский ряд. Часть таких имён вошла в устойчивый обиход, и деревня разницы между ними и иконными не делала.
Самое рабочее из неканонических имён
Наиболее известен в русской традиции Сихаил — ангел из сюжета о святом Сисинии и двенадцати трясавицах, дочерях Ирода. Сюжет этот входит в широчайший круг лихорадочных текстов: святой с ангелом ловят трясавиц, вынуждают их назваться поимённо и берут с них слово не подходить к тому, кто носит их имена записанными. Имена трясавиц — общее достояние жанра, они перечисляются в сотнях записей; имя Сихаила стоит с ними в одной связке и в неё же прикладывается практически.
Этот сюжет объясняет и главный принцип. Работает не ангельское имя само по себе, а пара имён: названный помощник и названный вред. Без второй половины первая бесполезна — потому в лечебных текстах ангелов зовут всегда с перечислением того, от чего зовут. Подробнее механику перечисления разбирает статья о заговоре-молитве как гибридном жанре.
Где имена держат
Имена почти всегда пишут, а не только произносят. Написанное имя в этой традиции сильнее сказанного, потому что оно остаётся на месте, когда человек ушёл.
- Ладанка на шею — бумажка с именами, зашитая в холстинку, носится под рубахой вместе с крестом. Не разворачивается, не показывается, не стирается вместе с бельём.
- Дверной косяк и притолока — имена пишут углём, мелом или выжигают страстной свечой, обычно накрест.
- Четыре угла избы — по имени в угол, начиная с красного и дальше посолонь.
- Хлев и хомут — против призора на скотину; имена пишут на нижней притолоке хлева и на внутренней стороне хомута.
- Изголовье и колыбель — листок кладут под подушку, но не под голову больного в горячке: считается, что в жару написанное «жжёт».
Обход с именами по четырём углам ставится один раз в году, чаще всего в Великий четверг, и повторяется по нужде — при переезде, после покойника в доме, после чужого в избе.
Формула держит все обязательные части заговора:
Встану я, раб Божий имярек, благословясь, выйду перекрестясь, стану посреди двора своего, погляжу на четыре стороны.
На восточной стороне стоит Михаил-архангел с огненным мечом, на полуденной Гавриил-архангел с благою вестью, на западной Рафаил-архангел с целебным сосудом, на полунощной Уриил-архангел со светом негасимым.
А над ними всеми покров, а под ними всеми земля, а посреди них дом мой и все живущие в нём.
Станьте, ангелы, по четырём углам: не пускайте в дом мой ни трясавицы, ни огневицы, ни лихого гостя, ни худого слова, ни ночного стука, ни подложенного под порог.
Кто с недобрым придёт — тому от вас четверых поворот, кто с добрым придёт — тому вход и хлеб.
Заприте двери мои на ваш замок, а ключ подымите к себе. Аминь, аминь, аминь.
Правила обращения с именами
Их немного, и они одинаковы там, где традиция вообще знает работу с именами.
- Пишут своей рукой. Чужой рукой писанная ладанка считается пустой; купленная у прохожего — хуже, чем никакой.
- Пишут при свече и молча, за один присест. Прерваться и дописать назавтра — испортить.
- Число имён держат нечётным и небольшим: три, пять, семь. Больше семи в одном тексте считается опасным перебором.
- Имя, которого не знаешь откуда, не берут. Правило прямое: не зови того, кого не можешь назвать в лицо.
- Вслух неканонические имена ночью не произносят. Пишут — да, читают глазами — да, а голосом только при дневном свете.
- Ладанку не открывают, пока носят. Изношенную не выбрасывают: жгут и пепел пускают по воде, или кладут в гроб хозяину.
Тёмная сторона
Тот же приём применяют для вызова, и здесь традиция описывает всё без околичностей. На перекрёстке или у нежилой избы в полночь называют имя вслух трижды и ждут. Расчёт в том, что имя работает как крючок и отзовётся тот, кто отзовётся: спрашивающий получает помощника, который делает работу — находит вора, наводит сухоту, сторожит скот, приносит удачу в торгу.
Цена названа как часть описания, а не как предостережение. Первое: на неведомое имя приходит не тот, кого звали, и подмены заметить нельзя — по общему мнению, откликнувшийся всегда представляется тем именем, каким его позвали. Второе: назвавший берёт на себя содержание — пришедшего надо занимать работой, а без работы он берёт своё в доме, начиная со скотины и кончая детьми. Третье: имя, названное трижды впустую, прилипает к самому человеку. Признак этого в записях один и тот же — его начинают окликать этим именем во сне, и на оклик нельзя отзываться.
Средство, которое называют для отвязки, одно: сорок дней не произносить чужого имени вообще, ни во сне, ни вслух, спать в поясе и с крестом, а ладанку с именами сжечь на проточной воде, стоя ниже по течению. Полной отменой это не считают — считают, что помогает не всякому.
Признаки отклика
Хороший ход виден по дому, а не по ощущениям: перестают биться посуда и лампы, налаживается сон у детей, скотина спокойно стоит в хлеву, гость с недобрым не заходит дальше порога. На ладанку смотрят при годовой смене: чернила не расплылись, бумага не отсырела, холстинка цела — знак, что держит.
Плохой ход читают по обратному: буквы на бумажке размазаны, хотя ладанка сухая; на притолоке написанное сходит само; свеча при обходе гаснет в одном и том же углу. Тогда обход не повторяют в тот же день, а сперва вычищают дом — выносят сор до порога, а не через порог, ищут подклад под нижним венцом, моют полы с четверговой солью. Обход ставят заново с чистой бумаги и других имён.