Господня молитва в деревне была единственным текстом, который знали все — и потому она стала не только молитвой, но и деталью конструкции. Её ставили в зачин, в закрепку, в счёт, в меру времени и в тело самого заговора, где она обрастала вставками. Переработки эти не были ни насмешкой, ни забвением текста: молитву переделывали именно потому, что считали её самой прочной.

Зачем её вообще трогали

Логика такая. Заговор работает словом, а слово тем крепче, чем выше источник. Выше «Отче наш» в деревенском представлении нет ничего: молитва дана самим Христом, значит, она не сочинена человеком и не может быть перебита чужим словом. Отсюда практический вывод: чем ближе твоя работа стоит к этой молитве, тем труднее её сбить.

Второе соображение — счётное. В молитве семь прошений, и это число в народной арифметике сходится с семью бедами, семьюдесятью суставами, семью ветрами. Оттуда пошли конструкции, где заговор строится «по прошениям»: на каждое прошение навешивается свой пункт перечисления. В грамотной среде это делали осознанно, в неграмотной — на слух, и там прошения путались, но каркас держался.

Четыре способа употребления

Разделять их полезно, потому что запреты и признаки отклика у них разные.

  1. Рамка. Молитва читается трижды до заговора и трижды после. Внутрь ничего не вставляют, текст не трогают. Самый распространённый и самый безобидный способ; так работали и знахарки, которые заговоров-то знали немного, а «Отченашем» перекрывали любое дело.
  2. Мера. Молитва употребляется как единица времени: держать травы в кипятке «покуда трижды прочтёшь», парить больного, стоять на пороге, обходить хлев. Часов в деревне не было, а эта мера у всех одинаковая. Из неё выросли устойчивые рецепты, где сроки заданы не минутами, а числом прочтений.
  3. Счёт. Тот же текст читается назначенное число раз подряд: три, девять, двенадцать, сорок. Счёт ведут по узлам на нитке, по зёрнам, по лестовке, по спичкам, переложенным из горсти в горсть. Сбился — начинай заново; это правило соблюдалось строго, и на нём объясняли неудачу.
  4. Переработка в узком смысле — вставка. Молитва произносится не целиком подряд, а с разрывом, в который вводится своё прошение о конкретном деле. Это и есть предмет разговора.

Куда вставляли

Устойчивое место вставки одно — после прошения о хлебе. Разрыв там смысловой: молитва как раз перешла с небесного на земное, и в эту точку подставляли то, ради чего работали. Дальше идут два подтипа.

Первый — хозяйственный. Вставка про хлеб, скотину, дождь, дорогу, торг, промысел. Такие тексты внешне почти неотличимы от молитвы, их читали вслух при людях и не прятали. На них же держалась обиходная связка с сельским календарём: читали в срок, привязанный к дню святого-специалиста, о чём подробнее в разборе про двоеверие на практике.

Второй — лечебный. Вставка с перечислением болезни и её путей: по костям, по жилам, по суставам, из головы в ноги, из ног в землю. Здесь молитва фактически превращается в отсылку, а слова о лукавом принимают на себя роль изгнания. Такие тексты старались не читать при чужих и не давать переписывать.

Формула держит все обязательные части заговора:

Отче наш, иже еси на небесех, дай нам нынче хлеба нашего насущного, а с хлебом — тишины в дому и здоровья на всякий день.
Как хлеб на столе не переводится, так бы у раба Божия имярек не переводилось ни силы в руках, ни сна в ночи, ни ума в голове, ни молока у коровы, ни зерна в закроме.
И как никто хлеба худым словом не изурочит, потому что хлеб свят, — так бы никто не изурочил ни двора моего, ни скота моего, ни детей моих: ни встречный, ни поперечный, ни званый, ни незваный, ни думный, ни говорный.
А что придёт худое — тому идти в поле пустое, в воду стоячую, в лес горелый, где хлеба не пекут и стола не ставят.
Избави нас от лукавого, отведи от нас лукавое, замкни за нами двери. Ключ, замок, язык. Аминь.

Где записи расходятся

Три вещи в записях расходятся заметно, и на них стоит смотреть, если сравниваешь варианты.

Первое — место аминя. В одних местностях «аминь» ставят трижды и считают его закрепкой, равной ключу и замку. В других — «аминь» специально не говорят до конца всей работы, потому что «аминем дело запечатывается», а пока лечишь, печатать рано. Обе практики соседствуют, иногда в одной волости.

Второе — можно ли обрывать. Часть традиции считает, что молитву в заговоре нельзя не докончить ни при каких условиях. Часть — что обрыв на прошении о лукавом есть отдельный приём: недоговорённое остаётся открытым, и в этот проём загоняют то, с чем работают. Приём этот числится по тёмной стороне и родствен чтению наоборот, о котором говорится отдельно.

Третье — кто вправе переделывать. В грамотных семьях, где были свои тетради, вставки сочиняли под случай; там же переписывали и держали их наравне с молитвами-оберегами. В большинстве же деревень считалось, что текст надо взять готовым от знающего, а самому сочинять — «пустое место говорить».

Порядок работы

Схема для лечебной вставки, самая обиходная.

  1. Берут утреннюю зарю, натощак, до солнца. Больной сидит лицом на восход, читающий — сбоку, не за спиной.
  2. Ставят посуду с непитой водой либо кладут ломоть хлеба и щепоть соли — на них и наговаривают.
  3. Молитву читают три раза целиком, без вставки. Это разгон.
  4. На четвёртый раз доводят до прошения о хлебе и вводят вставку с перечислением.
  5. Довершают до конца, ставят закрепку.
  6. Всё вместе повторяют по числу: трижды, девятью или до сорока за три зари.
  7. Воду дают пить в три глотка и остатком умывают; хлеб скармливают больному либо, если работа велась на скотину, — скотине из руки. Соль сыплют в корм или на порог.

Отклик и сбои

На хороший ход указывают те же признаки, что и в прочей отчитке: зевота с наплывом слёз, испарина, сонливость сразу после чтения, у больного отпускает жар к третьему дню. На хлебе смотрят иначе: наговорённый ломоть должен браться легко, не крошиться и не отдавать кислым к вечеру.

Плохой ход читают по сбою в самом чтении. Если на счёте всё время сбиваешься, если язык заплетается на одном и том же прошении, если посреди чтения зевота идёт у тебя, а не у больного — работу останавливают. Толкование одинаковое: дело не по силам либо взялись не за ту причину. Тогда либо отдают случай другому, либо переводят в другую технику — на воск, на воду, на выкатывание яйцом.

Отдельный сбой — забывание. Если человек, много работавший вставками, вдруг начинает путать саму молитву и не может произнести её подряд, традиция считает это не старостью, а последствием: текст, который слишком часто разрывали, начинает рваться сам. Средство одно и простое — сорок дней читать молитву целиком, без вставок и без дела, и после этого больше не разрывать её никогда.