Девяностый псалом — единственный текст в этой рубрике, который церковь читает сама и от которого не отказывалась ни разу. Апокрифично здесь не содержание, а употребление: псалом вынули из богослужения, обрезали до строки, переписали на полосу, зашили в пояс и стали носить как вещь. Ниже — про эту вторую жизнь текста, а не про его место в уставе.
Чем он занят в церкви и чем в деревне
В богослужении псалом стоит в начале великого повечерия, среди шести псалмов, и входит в чинопоследование погребения. Церковное его чтение — молитвенное: человек говорит о защите Божией и просит её.
Деревенское употребление другое, и разница видна по одному признаку. В церкви псалом читают; в деревне его прежде всего носят. Написанный на полосе бумаги или холста, он ложится в один ряд с ладанкой, со «Сном Богородицы» и с иерусалимским свитком, о которых есть отдельные разборы в рубрике. То есть работает не как обращение, а как охранная запись.
Церковь против чтения ничего не имеет и до сих пор не имеет. Она возражает против ношения — против того, что бумага с текстом считается носителем силы сама по себе. Это и есть точка расхождения, ровно та же, что со святой водой: спор идёт не о вере, а о том, вещество ли благодать.
Почему выбран именно он
Причина внутри текста, и она проста. Девяностый псалом — единственный в Псалтири, который целиком состоит из перечня опасностей и обещаний защиты от них поимённо: сеть ловца, стрела летящая днём, ужас ночной, вещь во тьме преходящая, полуденный бес, аспид и василиск, лев и змий, тысяча падающих одесную.
Это готовая структура заговора: перечисление всех путей, какими может прийти беда, с закрытием каждого. Русская низовая традиция строит охранные тексты ровно так же — «ни в дому, ни в пути, ни при солнце, ни при месяце».
«Живые помощи»
Название сложилось из первой строки, услышанной на слух и не разобранной по падежам. Из «Живый в помощи Вышняго» вышли «живые помощи», и слово это в живом употреблении стало обозначать не псалом, а предмет: пояс, полоску, ладанку. Говорят «дать живые помощи», «зашить живые помощи», «носить живые помощи» — и имеют в виду вещь.
Пояс, ладанка, подкладка
- Пояс. Текст пишут в строку на длинной узкой полосе холста или бумаги и подпоясываются им под рубахой, на голое тело. Начало строки приходится на левый бок, конец — туда же, встык; пояс должен замкнуться.
- Ладанка. Полосу складывают текстом внутрь и зашивают в некрашеный холст, носят на гайтане, но не на одном шнуре с крестом.
- Подкладка. Зашивают в подол рубахи, в ворот, за подкладку шапки, в голенище. Уходящему на службу чаще всего — в пояс и в шапку сразу.
Правила ношения короткие. Пояс не снимают в чужом доме и не дают померить. В баню и в нужник не носят — общее правило для всех носимых текстов. Наизнанку пояс не надевают: перевёрнутый охранный текст в низовой вере считается обращённым, и это уже другой приём. Стирать пояс нельзя, при износе пишут новый.
Счёт
- Трижды — быстрое: перед выходом из дома, на пороге, перед переправой, при встрече в ночном поле, при входе в лес, в баню и в чужой двор.
- Девять раз — над больным, обычно девять дней подряд в один час.
- Сорок раз — по обету, за отсутствующего: за ушедшего на войну, за пропавшего, за того, о ком нет вестей. Читают сорок дней по разу или сорок раз подряд в один день; первое считают крепче.
- Девяносто раз — по числу псалма, на самое тяжёлое: перед судом, перед дорогой, из которой можно не вернуться, при родах, идущих не так. Счёт ведут по узлам на нитке или по зёрнам, отложенным в чашку.
Сбился на счёте — начинай заново; досчитать «на глазок» считается не работой. Читать на себя можно, в отличие от многих заговорных текстов, но за другого читают лучше, чем он за себя.
Текст под эту задачу:
Встану я, раба Божия, благословясь, пойду перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами, во чисто поле, под восточную сторону.
Стоит во чистом поле кров высокий, под кровом тем ни дождь не мочит, ни ветер не студит, ни стрела не летит.
Введи под кров тот раба Божия имярек, покрой его плечом Твоим и оградой Твоею.
Не убоится он ужаса ночного и встречи полуночной, ни стрелы, летящей во дни, ни вещи, во тьме преходящей, ни беса полуденного, ни слова завистного, ни глаза лихого.
Ни в дому, ни в пути, ни в поле, ни в лесу, ни на воде, ни под водою, ни при солнце, ни при месяце, ни в бою, ни на суде.
Падёт подле него тысяча и тьма одесную его, а к нему не приблизится.
Слово моё крепко, замок в море, ключ в небе.
Что делают с ним во зло
Снятый пояс. Самое простое и самое ходовое: снять или выманить чужой пояс перед дорогой, перед судом, перед призывом. Пропавший пояс считается не потерей вещи, а снятием покрова, и на его место нельзя надеть чужой — только новый, писанный заново.
Пояс с переправленным именем. В охранную полосу вписывают имя, а потом его подчищают или переправляют на другое. Такой пояс подсовывают взамен настоящего. Носящий уверен, что закрыт, а закрыт не он.
Заупокойное чтение. Имя живого человека подают в поминание о упокоении и читают над ним псалом как над покойным, при перевёрнутой свече — фитилём вверх ногами. Приём стоит в одном ряду с землёй, взятой с места отпевания, и разбирается в рубрике отдельно. Здесь важна деталь: берут именно девяностый псалом, потому что он входит в погребальный чин, и потому чтение внешне ничем не отличается от законного — этим приёмом и пользуются, читая при свидетелях.
Чтение с конца. В записях о колдовском обиходе называют приём читать текст задом наперёд, от последней строки к первой, чтобы обратить его действие. Насколько он бытовал в деревне, а насколько пришёл из книжных представлений о чернокнижии, спорно: прямых описаний немного, и они поздние. Но само правило, из которого он вырос, бытовое и твёрдое: обратный порядок обращает работу — так же переворачивают свечу, так же выворачивают одежду, так же обходят двор не посолонь, а против солнца.
Чем расплачиваются
Цена названа и здесь. За снятый чужой пояс отвечают своим: в низовой вере тот, кто оставил человека открытым перед дорогой, принимает его дорогу на себя — и это самое частое объяснение, почему беда случается не с тем, на кого работали, а с тем, кто работал.
За заупокойное чтение над живым цена описывается тяжелее прочего: считается, что читавший теряет собственное поминание, то есть после смерти его самого не будут поминать — забудут, потеряют записку, не найдут могилы. Для деревенского сознания это не метафора и не назидание, а конкретная беда, которой боялись сильнее, чем болезни.
Знаки
Хорошее: пояс остаётся сухим и чистым, холст не преет, чернила не выцветают; счёт идёт ровно и не сбивается; читающему на середине счёта делается тепло между лопаток; больной после девятого чтения засыпает и просыпается в поту.
Плохое: пояс сам развязывается или рвётся; полоса отсырела и текст расплылся именно на перечне опасностей; счёт трижды сбивается на одном и том же месте; при чтении в доме воет собака; свеча гаснет на последней строке.
При плохом ответе счёт не досчитывают. Пояс снимают, полосу топят в проточной воде или закапывают на своей меже текстом вниз — не жгут, как и всякую охранную бумагу. И первым делом проверяют, не подменена ли полоса и не поднесли ли в дом чужую: подмена — первое, о чём тут думают, и обычно она и находится.